Юбилей не повод для печали

Я не писатель, не поэт —
я вольнослушатель мгновенья,
где жизнь от взлёта до паденья —
источник сил и вдохновения.
Я  — вольнослушатель дождя,
пусть каждой капли годы ждать.
Я — созерцатель пустоты,
где под покровом темноты
по тусклым склонам суеты
растут бессмертия цветы
и брезжит чистый высший Свет,
нас охраняющий от бед.

***

Я помню чудное мгновенье,
как шёл голодный и босой
тропою грёз и вдохновенья
в луга, омытые росой.

Звенели тонко-тонко травы,
и пел чуть слышно ветерок.
Душа вздохнула: «Боже правый!»,
увидев Истины исток.

Раскинув руки, лёг на спину
и окунулся в тишину…
Заботы дня и дел рутинных
ушли в земную глубину.

Я падал в небо, вырастая
до соразмерности планет.
Внизу резвились птичьи стаи —
я превращался в чистый свет.

А где-то там, в наземном мире,
всё было так же, как всегда:
в землянках, замках и в квартирах
гнездились радость и беда.

Там счастье ближнего ковали
на бедной, глупой голове,
штыками к миру призывали…
И танки грелись на траве.

Скрипела ржавая телега,
везя груз жизни сквозь века,
сминая страны, быт, эгрегор… —
ослабил вожжи Великан.

…Я помню чудное мгновенье —
я шёл тропою перемен.
В душе росли цветы спасенья.
Я покидал уюта плен.

***

Ничто не может изувечить
твой внутренний покой:
он,
словно тёплый летний вечер
над тихою рекой.
Уходит солнце,
нежно тлея,
на отдых, не спеша,
и ни о чём не сожалеет
бессмертная душа.
И пусть печали,
как метели,
завьюжат, запуржат,
и пусть отчаяньем в постели
пустынной ты зажат,
как одуванчик,
утром к солнцу
ты веки подними —
увидишь светлое оконце,
забытое людьми.

***

Опускаясь, распускаюсь,
словно каменный цветок.
Согрешу и вновь покаюсь,
славя каждый лепесток,

не порхать хочу по краю,
а над пламенем парить,
чтобы фениксом сгорая,
снова верить, жить, любить.

***

Иду по световоду
Божественной Руки.
В любую непогоду
шаги мои легки.
Уходят прочь печали
и перегрузки дня.
Пресветлое Начало
да сохранит меня.

***
СОНЕТ

Когда пройдёшь осенним лёгким ветром
по куполам сияющих берёз,
надежды абрис, свитый бабьим летом,
замкнёт в серебряный ларец мороз,

тебя проводит время долгим взглядом,
невыносимо долгим, как печаль,
в том взгляде свет, беспечность листопада,
падучих звёзд скользящая вуаль.

В том взгляде зябкость веток обнажённых
и рваных туч густая седина,
в нём камнепад идей незавершённых,
очаг и дверь, счастливая страна…

Но книгу судеб не спеши закрыть —
там дремлет выбор: «быть или не быть».

***
МАМЕ

Уходят мамы… постепенно,
перетекая в лунный свет.
Всё тот же дом, всё те же стены.
Всё те же мы...  А мамы — нет.

Сменяет небо гнев на милость.
И ксилофоном — с крыш капель.
И ничего не изменилось:
всё то же солнце, птичья трель…

Не рухнул мир с уходом мамы,
лишь раскололся скорлупой.
И я — птенец, смешной, упрямый, —
и обнажённый, и слепой…

Но, вырастая из пелёнок,
мудрей, чем был тогда, не стал,
когда, свернувшись, как котёнок,
я на коленях мамы спал.

Сейчас бы снова, как когда-то,
упасть в ладони тишины…
Лишь звон росы и запах мяты, —
беспечно-радужные сны…

А облик мамы в травах, листьях,
как мягко падающий снег…
живёт в родных любимых лицах
и в синеве усталых век.

И с каждым годом всё дороже
Небес связующая нить,
и день, и миг, что нами прожит,
ни обелить, ни обвинить.

…Уходят мамы, постепенно
перетекая в лунный свет,
в весеннем запахе цветенья,
в котором смерти места нет.

***
ОТЦУ

Что ж, отец, он так и не случился —
наш с тобой серьёзный разговор.
Ты хотел, чтоб жизни я учился, —
я учусь у жизни до сих пор.

Ты всё ждал, покуда я окрепну,
всё берёг нервишки пацана.
А теперь целует землю ветер,
над тобой склонилась тишина.

Полыхают пламенные зори,
согревая горечью огня,
умолкают птицы, чуя горе
в помертвевшем свете злого дня.

Утешает тучи скорбный вечер,
поглотив околицы беды,
и рыдает вьюга на планете,
заметая вечности следы.

Ну, а я? Со мною всё в порядке, —
я доволен жизнью и судьбой,
только что-то сердце в лихорадке
бьёт в виски, как колокольный бой.

Ничего, отец, я понимаю,
всё проходит: бури и покой.
Я тебе, как мудрости внимаю, —
довершу, зачатое тобой.

***

СЕГОДНЯ МЫ ВДВОЁМ (романс)

Сегодня мы вдвоём –
так трепетно и странно…
Страничка наших встреч
загадочно чиста.
Стираем пепел лет,
залечивая раны,
и снова пишем жизнь
с чистейшего листа.

Не облетит листва
чудесного молчанья.
Нас кружит хоровод
давно забытых слов.
Трепещут лепестки
высокого звучанья –
сердец и близких душ
неутолимый зов.

Ты так сейчас близка,
как никогда доселе…
Так хочется продлить
прекрасный этот миг,
как будто я пришёл
к давно желанной цели
и чувствами постиг
волшебный этот мир.

Возьми моей руки
целебное касанье.
Вином моих стихов
мы жажду утолим.
Сними с моей души
унылости терзанье,
сними с моих волос
усталость долгих зим.

Склонилась голова,
и приоткрылись губы.
В глубинах твоих глаз
мерцает тайный свет.
А где-то в высоте
торжественные трубы
нам возвещают жизнь
на много-много лет.

А где-то в высоте
Божественные трубы
нам возвещают жизнь
на много-много лет.

***
РОМАНС

Я для тебя покину небо —
разноголосьем шалых птиц.
Я пять столетий дома не был —
перед тобой склоняюсь ниц.

Пройду сквозь стены комнат узких,
стреножив гордый вольный нрав,
при свете свеч, в мерцанье тусклом,
восстановлюсь в былых правах.

И окунусь в твои дубравы,
не нарушая тишины.
Прости меня, о Боже правый,
здесь нет ничьей, ничьей вины.

Как ты живёшь, о чем мечтаешь,
в подушку падая тайком,
чьи руки в сумерках ласкаешь,
когда застрянет в сердце ком?

Я снова здесь, — не прячь ресницы, —
не навсегда — на долгий миг…
Не прогоняй, подай водицы
и, как когда-то, обними.

Нас не сметут мирские бури,
не разобьёт о берега.
И будем жить мы в поцелуе
травой, оттаявшей в снегах.

И не подействует заклятье —
любовь начало всех начал…
Над нами светится распятье
и волны бьются о причал.

***

Не важно, просто ли, успешно
дела безмолвием уняв,
июль скользит легко, неспешно,
вписав закат в анналы дня.

Вот так — минута за минутой
и год за годом без греха —
проходит жизнь виденьем смутным
и беспечальна, и тиха.

Да есть ли разница меж ними —
вчера, сегодня, завтра ли?
Сгорает день в тумане синем,
что нам дожди наплакали.

А ты паришь над тайной бездны
привольным облачком судьбы,
где миражом под сводом бледным
остались прошлого следы.

***

Не только чувствовать пытаюсь,
но даже что-то говорю,
по миру разума скитаюсь
и нравственность боготворю.

Во мне нет страха от паденья,
есть нерешительность и лень.
Живу, ведомый вдохновеньем
из тени в свет,
из света в тень.