А после тринадцать что

А после тринадцати — что?
А после — дышать без оглядки,
Сажать кипарис у ворот,
Играть с тишиною в прятки,
И утром, накинув пальто,
Бродить по росе босиком,
Как будто не должен никто
Тебе ни любви, ни долгов.

А после — простить всё, что жгло,
Что дуло в разбитые окна,
Принять, что уже рассвело,
И сжечь все пустые упрёки.
Там Лера? Не Лера? Бог с ней.
Там мама? Спасибо, родная.
Я стал на тринадцать сильней,
Я вышел из тёмного края.

Я вышел — и воздух другой:
Он пахнет не гарью, а мятой.
Я больше не пленник, не изгой,
Не список долгов необъятых.
Я просто иду по земле,
Где осень сменяется снегом,
Где кто-то грустит в полумгле,
А кто-то смеётся с разбега.

И знаешь, что странно? Что я
Вдруг понял: конец — это шутка.
Тринадцать — не точка, друзья,
А только начальный попутка.
Стихи не спасают от бед,
Но учат стоять на пороге
И видеть, как льётся рассвет
По самой обычной дороге.

Так пусть же четырнадцать ждёт,
Пятнадцать, двадцатое, сотый...
Я сам — словно тот звездочёт,
Что карту чертил без охоты,
А после втянулся — и вот
Уже не нужны ему карты.
Он просто идёт. И поёт.
И мир перед ним — нараспашку.