Ян Гус

Странное дело, странное дело,
Жизнь, словно уголь в печке, истлела.
Жарко пылала, громко трещала
И испарилась мало-помалу.

В дыме витают тени былого.
Трудное детство в крае суровом.
Годы учебы, лекции в Праге,
Горы трудов на тряпичной бумаге.

Проповеди в Вифлеемской часовне.
Первые споры с клиром церковным.
Булла, анафема, козни, интриги.
Казнь непослушных, горящие книги.

Странное дело, странное дело,
Чешское племя знатно шумело.
Звонко стучали медные чашки.
Жизнь пролетела, как божия пташка,

Лица и действия маревом стерты...
Збинек из Зайца, Вацлав Четвертый...
Рожи святош на соборе в Констанце,
Судьи, торговцы, кнехты, паяцы...

Что это было? Сон или правда?
Кто мою жизнь написал как балладу,
Соединив на соседних страницах
Жертву, досужих зевак и убийцу,

Смелый порыв вырвать из рабства
Толпы народа, и ненависть папства,
Провозглашение с бухты-барахты
Еретиком, и молчание шляхты?

Странное дело, странное дело,
Хворост неважно горит отсырелый,
С солнечным утром дисгармонируя.
Что же на память останется миру?

Что за молва обо мне разлетится?
Чем моя странная жизнь завершится?
Глянь-ка, старуха. – Чего тебе, бабка?
– Дай-ка подкину сухую охапку.