Широта тоски

Ветер-хулиган, сорвавшись с крыш,
Словно уличный и дерзкий вор,
Уронил на тротуар камыш
И устроил листьев перебор.

Дёрнул за косу плакучей иве,
Распугал степенных сизарей,
Написал узор в оконной ниве,
Превратив стекло в холст для теней.

Он свистит в антеннах воровато,
Треплет выстиранное бельё,
Будто ищет спрятанный когда-то
Клад забытый — золото своё.

То хохочет эхом по колодцам,
То скулит обиженно в трубе…
Этот ветер — вечный полководец
На своей невидимой тропе.

;;;;;;;;;;
Ветру дана лишь неба синева,
Да власть трепать антенны и знамена.
Его движенья — вечная игра,
Где нет ни замысла, ни пантеона.
Он дует вскачь, он воет от тоски,
Срывая крыши с ветхого сарая.
А мы? Мы строим из песка мосты,
Свой каждый шаг заранье вымеряя.

Мы — странный сброд: титаны и рабы.
Нам дан песок, чтоб вылепить кумира.
И этот дар сознания, как горб,
Нести сквозь тесноту пустого мира.
В нас тот же шторм, но пойманный в сосуд,
Что жаждет воли, рушит все плотины...
Но только тот порыв имеет суд,
Что оставляет в глине след ботинка.

;;;;;;;;;;
Мы строим замки из речного ила,
Венчаем глину в золото корон,
Чтоб Вечность нас навеки сохранила,
Забыв, что прахом станет бастион.
Сам ветер, этот дерзкий полководец,
Сотрёт наш след подошвою песка...
Так отчего ж, о бренный инородец,
Твоя душа тоске так широка?

Она широка от сознанья потери,
От мысли, что каждый картонный дворец —
Лишь повод для ветра распахивать двери,
Стирая начало и стирая конец.
Мы — боги на час, мы творцы поневоле,
Нам выпало видеть сквозь толщу времён,
Как тонет наш Китеж в нахлынувшем море,
И как обращается в пыль бастион.
Но в этом-то дар! И в проклятье, быть может:
Песчинка, познавшая холод пустот...
Пусть ветер былое по свету разносит,
Но помнит душа этот самый полёт.