Про мальчика Серёженьку

У одной женщины был сын, поздний ребёнок. Симпатичный такой мальчик – белокурый, глазки синие, щёчки розовые. Умница. Всего одиннадцать годиков, а уже Есенина от Пушкина отличает.
Идёт, бывало, женщина эта из магазина – в руках сумки с продуктами. Устала, дышит тяжело. А тут откуда ни возьмись Серёженька. На шее у женщины повиснет, расцелует, смехом заливистым всю округу растормошит. Соскочит – и декламировать начнет:
– На берегу пустынных волн… – ну прямо артист заслуженный. Немного подумает и спросит:
– Мамочка, могу я тебе чем-нибудь помочь?
Мама спину-то разогнёт, нежно посмотрит на сына и улыбнётся счастливо: «Какой замечательный мальчик растёт!»
– А я, мамочка, сегодня в школе пятёрку получил. Про Мишки Ляпина собаку рассказывал. Показывал, как она в стойку встаёт, как лает и как косточку грызёт. Учитель сказал, что порода её, наверное, сеттер, а не свитер. Не знаю, Мишка-то сам болеет... Ещё сказал, что я весёлый. 
– Молодец, сынок!
– Ну так я еще немножко погуляю?
– Конечно, сынок, беги.
– А хочешь, мам, я…пол вымою в квартире!!
– Ой, правда, сынок? Сумки-то я донесу. А полы мне мыть тяжко, поясница третий день болит. Старею, – улыбается.
– Ну что ты, мамочка! Ты у меня молодая совсем! – и убежит дальше гулять.
Серёженька маму любил очень. Сладкие пирОженки и шоколадки не позволял кушать, потому что от них, знаете, сколько вреда! Я, говорит, лучше сам съем, пусть мне станет хуже! Мамочка смущалась и кивала. Заботливый такой!
А один раз и на самом деле пол помыл!! Правда соседей снизу залил, так ведь он не обещал, что аккуратно сделает.
В магазин, кстати, целых два раза ходил. Маму берёг. Да она всё равно бы столько бутылок колы до дома не дотащила!
Когда время ко сну собираться – обязательно мамочку расцелует. Да не один раз, а десять! А если вдруг сама она задремлет, Серёженька её разбудит голосом своим громким и ласковым; позовёт, чтобы одеяльцем укрыла – в знак особого к ней отношения. Никому больше не доверял, лишь иногда папочке, когда тот домой возвращался – он на большом теплоходе по морям ходит.
Однажды – года три назад – решил Серёженька мамочке на день рождения свою картину подарить. От всей души старался. Долго рисовал, два тюбика маминой губной помады израсходовал. Грандиозная намечалась картина: стену в коридоре почти целиком заняла и часть потолка. Но… не вышла в тот раз! Пришлось обои поотрывать, а потолок и так осыпался.
А совсем недавно решил Серёженька сыграть для мамочки «Белые розы» на расчёске. День и ночь тренировался. Через месяц так здорово играл, что хоть в Большой театр поступай! Жаль, мама оказалась неподготовленной к высокому искусству. Ещё и накричала на музыканта: я, мол, уже месяц прошу, чтоб в своей комнате прибрался. Однако Серёженька всегда отличался великодушием. Он сделал вид, что ничего не произошло, и хотел исполнить несколько особенно красивых тактов. Но только что вернувшийся из рейса папа, не разобравшись, выкинул инструмент в окно...  Вздохнул Серёженька, испытав чувство стыда, – за папочку. Известно ведь, что мусорить нехорошо. Но благоразумно промолчал. 
А сам постоянно к совершенству стремился. Над будущим задумывался:
«Вот научусь вкусно готовить и стану знаменитым кулинаром. Как тогда мамочка обрадуется! Я буду вкусные салатики готовить, а мамочка с папочкой – на стол накрывать и посуду мыть».
Или: «Вырасту – буду на подиуме выступать. Ходить и улыбаться, направо-налево воздушные поцелуи восторженной публике посылать…  Пожалуй, нет – не мужская это работа. Опять же, за осанкой следить, фарфор во рту менять… Лучше уж стану капитаном дальнего плавания. Белый китель, суровый волевой взгляд. Иду по палубе – пассажиры любуются. Красивый, стройный, команды во все стороны раздаю… Хотя тоже нет! Вдруг на айсберг нарвёмся?! Да и вставать чуть свет на вахту – не для меня... Пускай я буду руководить какой-нибудь крупной компанией. Мамочка придёт ко мне в офис, а я ей: «Чашечку кофе, мадам?» Автомобиль у меня огромный, красного цвета, водитель приглашает: «Прошу, Сергей Васильич!» – А внутри можно выспаться и даже душ принять. Это вам не велик Мишкин…»
Или так: «Я знаменитый ветеринар. Ко мне разных кошечек-зайчиков-бегемотиков со всего света привозят. Лечу собак-сеттеров и даже тараканов. Я пациентам температуру меряю, клизмы ставлю. Хм... Медсестре поручу. Она и собачек выгуляет, и львам гривы расчешет, и овса лошадкам даст», – при этих мыслях Серёженька запускает пятерню в коробку с попкорном и отправляет порцию в рот.
В любом деле нужно вдохновенье. Вот мамочка просит прибраться, но как без вдохновенья!? А приходит оно не часто. Повернется Серёженька на другой бок, потянется на своем диванчике и снова мечтает: «Как бы не работать, а деньги получать. Приходит раз в неделю почтальон с толстой сумкой – а в ней доллары, евро и тугрики монгольские. Распишитесь. Зачем же ты, глупый, тугриков столько принес? Их-то уж точно в «МакДональдсе» не возьмут...»
– Сейчас, мамочка, приберусь! Ах да… у меня же уроки на вчера не сделаны!
И продолжает размышлять: «Хорошо бы не учиться, а всё знать. Учитель только рот разевает, а мне уже известно, что он скажет. Я б тогда не пятёрки, а шестёрки получал. На всех олимпиадах за первые места ценные призы. Телефон новый – обязательно…
И в баскетбол бы научиться играть сразу. Выходишь на площадку, швырь – мяч прямо в кольцо летит», – Серёженька кулачки сожмет, ногами свечку сделает – и снова на бочок.
«А что же такое меня мамочка просила? Кажется, чтоб я погулять пошёл. Позвоню-ка Вовке Сидорову… Как же я маму люблю! – Серёженька берёт телефон и опять ложится на диван. – А вот не придёт, не поцелует, пока не попросишь! И вообще они с папочкой несправедливы слишком: спать загоняют, хотя двенадцати нет ещё; по утрам кровать застилать требуют, и зарядку потом делать! Вчера, стыдно сказать, – папа из туалета выгонял… Ну да, я с телефоном туда пошёл. И что?! А велосипед! Купили совсем не такой, как у Мишки Ляпина. Я же просил!..» – крупные слезы катятся по розовым щёчкам. Кукуруза из коробки рассыпается по полу.
Бедный, бедный Серёженька!..

~2002 г. (ред.2026)