Глава 13. Гранитные камешки учебы и крылья музыки

     Время понеслось быстро. Лекции по естествознанию, практикумы по знакомству с видами лекарственных растений и их использованию для зелий, да и некоторые другие занятия проводились прямо на лоне летней природы и мне это чрезвычайно нравилось. Были и вовсе неожиданные для меня предметы: танцы, этикет и уроки верховой езды. Голова шла кругом, а ноги к вечеру заплетались.
На лекциях мы обычно садились вчетвером: я, Марита, Джон и Дэн. Дэн периодически зависал в своих мыслях, и мы тратили потом часть перерывов, чтобы надиктовать ему пропущенное, заодно сами запоминали. Но с первой же недели я поняла, что выучить историю мне никакие повторения не помогут. На обзорной лекции о Королевстве Озер профессор Мак-Фоут, он же «хранитель школьной пыли» в библиотеке, диктовал следущее:
     – Королевство Озер в настоящее время представляет собой обширные равнинные земли к югу от Великих Гор, преимущественно покрытые смешанными лесами, с сетью многочисленных озер, которые и дали название Королевству. Климат умеренный, сезонные изменения прослеживаются хорошо плоть до настоящего времени…
     – Простите, профессор, – вырвалось у меня вопросительно, – Вы уверены, что…
Договорить мне не дали. Марита зашептала что-то угрожающе-умоляющее, Джон громко закашлялся, а Дэн неожиданным стремительным движением смахнул с парты листы конспектов и сам же принялся их собирать.
     – Вижу, в правом углу возникли технические проблемы – отозвался не понявший вопроса лектор. Или же понявший его слишком хорошо. И повторил абзац заново, специально для меня. Продолжение следовало в том же русле: – Плодородность земель, богатство флоры и фауны лесов и озер, умело используемые трудолюбивым населением, а также долгие годы мирного правления без катаклизмов и происшествий, позволили Королевству войти в пятерку самых процветающих и благополучных королевств.
     – Не мудрено, – бурчала я себе под нос, пытаясь справиться с сюрреализмом услышанного – их всего пять и есть, королевств ваших.
     После лекции меня так и подмывало подойти к профессору и поговорить один на один, тем более, что на лекциях он показал себя спокойным, добродушным и с изумительным чувством юмора. Его умение вставлять вовремя шутку или забавный комментарий нередко спасало учеников от впадения в спячку на послеобеденном занятии. Я не успела – распахнулась дверь и второй раз из нее вырвался маленький вихрь с черной косой.
     – Сантиния? Что стряслось на этот раз? – участливо интересуется Мак-Фоут. Но она только молча смотрит на него несколько долгих секунд своими огромными синими глазами, а потом принимается собирать его листы со стола с таким видом, будто она только для того и находится в школе. Профессор понимающе улыбается. Дверь распахивается снова, являя нам разгневанного Кристиана. Он почему-то в плаще и в капюшоне. Кристиан подходит вплотную к Сантинии, снимает капюшон и, делая паузы между словами, спрашивает:
     – Как это убрать?
Сантиния смотрит на него невинными глазами ангела, но Кристиана это не пронимает, он повторяет свой вопрос. Мы с ребятами давим смех, чтобы не подливать масла в огонь. Поганки на тонких ножках смотрятся бесподобно на кончиках ушей эльфа и голове, а макушку украшает яркий мухомор. Профессор оттесняет Кристиана в сторону со словами:
     – Молодой человек, не мешайте моей помощнице выполнять свои обязанности. Со своей эм… проблемой обратитесь в лазарет.
     – Я точно знаю, что это ты, – тычет пальцем в девушку Кристиан из-за плеча Мак-Фоута и уходит.
Сантиния смотрит ему вслед, а мы начинаем откровенно хохотать. Профессор протирает очки и улыбается:
    – Санти, ты несправедлива к нему.
    – Более чем справедлива! – возражает Сантиния, сияя торжеством, аккуратно складывает листы в стопку и тоже уходит.

     Моей бедной запутавшейся голове очень нужна Аделин, но она занята всю неделю. Эта первая сложная неделя завершается праздником – символическим посвящением в первокурсники. Приезжают гости: попечители Школы и члены Совета. В холле среди гостей замечаю Идена, но поговорить не удается. Иден объясняет что-то на ходу о Комиссии, о совещании у Аделин и его торопит подняться какая-то стройная блондинка в асимметричном красном платье, напоминающая  Миллу Йовович в «Обители зла».
     – Теперь ты настоящая дочь Королевства Озер, – произносит Иден, остановившись на мгновенье и обняв меня за плечи. Затем устремляется к лестнице.
Весь холл заполнен студентами. Старшие тоже здесь, но не ради приветственной речи ректора и поздравлений от гостей. После торжественной части наконец-то открываются двери столовой. Два свободных места за нашим столом заняли сестры гномки, но свои имена они записывать не стали, сказали, что это только на сегодня. После ужина – танцы. Я не участвовала, смотрела со стороны, уж больно манера двигаться непривычная для меня. А Марита плясала от души, особенно залихватский  халлинг с прыжками и резкими поворотами, исполненный на пару с братом. Музыка сменилась на протяжную и лиричную, танцующие разбились на пары. Роберта тут же захватила Вирджиния, а Мариту пригласил кто-то из новеньких.

    Я стояла у стены с кружкой разбавленного эля, когда Джон схватил меня за руку и потащил к выходу с заговорщическим видом. Оказалось, Марита успела рассказать, что я пою, и Стив с Джоном решили этим воспоьзоваться. Стив сидел в парке на лавочке в обнимку с гитарой, рядом с ним устроились Дэн и Рик, а вокруг собралась любопытная публика. На заднем плане маячил Кристиан и даже, кажется, магистр Ройсон. Меня усадили на соседнюю лавку, дали в руки инструмент и с большой надеждой посмотрели в глаза.
     – Ох, жулики. Могли бы и предупредить, – поворчала я.
На что Стив сказал, что так было бы неинтересно. Я задумалась, что им спеть. Песен я знала много и очень разных, но мой аккомпанемент оставлял желать лучшего. Настроение было философским и я спела «Город золотой» Гребенщикова. На словах «Кто любит, тот любим. Кто светел, тот и свят» мой взгляд встретился со взглядом Кристиана. На нем в этот момент не было привычной презрительной маски, он выглядел грустным и не по годам взрослым.
     Попросили спеть еще, меня потянуло на бардов. «Виноградная косточка» и «Простите пехоте» Булата Окуджавы были продолжением. Потом гитара пошла по кругу. Гном спел колыбельную про подземные озера и родные пещеры. Ее сменила шуточная песенка про тролля, любившего петь: «А ты, дружок, послушай – когда он пел, все затыкали уши, кто жить хотел» – говорилось в припеве. И опять пела я, теперь в сопровождении Стива. У него получалось моментально подхватывать на слух и импровизировать довольно свободно. «Помяни поэта, дева» и «Под музыку Вивальди» прозвучали оригинально, не знаю, вышло ли хоть какое-то сходство с Никитиными. Пришла Марита, раскрасневшаяся после танцев, Берт, Лена с мужем. Через два ряда лавочек я разглядела Идена в компании всё той же блондинки.
     Гитару взял один из эльфов. Он исполнил балладу на древнем языке, а его друг переводил. Боковым зрением я уловила быстрое движение в траве рядом с лавочкой. На долю секунды померещилась змея и по ногам пробежал холод. Стала вглядываться – нет, пожалуй, просто показалось.
     Лена спела свою любимую «Мишель» Битлз, и я загрустила о доме, своем настоящем родном доме. Поэтому дальше прозвучало «Я прошу, хоть ненадолго, грусть моя, ты покинь меня». Я протянула было гитару подошедшему ближе Кристиану, но он не взял. Маска отчуждения вернулась на его лицо. Гитару перехватили другие руки и песни зазвучали дальше, такие разные, то веселые, то печальные, постепенно стало звучать все больше задумчиво-серьезных. Тогда я спела одну из любимейших – «Музыкант» группы «Воскресение». В ночную тишину летели слова «О несчастных и счастливых, о добре и зле, о лютой ненависти и святой любви. Что творилось, что творится на твоей земле, все в этой музыке, ты только улови…» Песня закончилась, все молчали.
     – Дети, поздно уже, пора спать, – вернул нас в действительность голос леди Аделин.
     Удивительно, но после праздника от нас с Маритой перестали шарахаться и перешептываться за спиной. Правильно моя учительница говорила, что музыка объединяет всех!