пять лет

Мама,  годы летят, как пчелиный встревоженный рой,
жалят время от времени или приносят плацебо,
только знаешь,  родная,  мне так не хватает порой
песни тихой твоей, и улыбки,  и  слова-ланцета.
На Кальварии — новость,  спилили наш клён-исполин,
будто он-жизнелюб  подрывал монументы корнями,
на могилке — разор,  мы убрали всё то, что смогли,
комель, кряжи  опилки-кленовые слёзы роняли.
Я надеюсь, что тот, кто хранил васильковый покой
станет столиком, детской раскраской,  а лучше бы — книжкой,
и кленовья душа  прорастёт на страницах тайком
и поделится силою предков с девчонкой,  мальчишкой.

Годовщины сиротства — не вехи, не цифры в графе, 
не итог, подведённый под курсом печальных событий. 
Это — просто предлог говорить с васильками в траве
или божьей коровкой, летящей по солнечной нити.
Это главный посыл — вспомнить всех, дорогих и родных,
видишь, солнце, как папочкин орден, сияет упрямо,
и слова золотыми мальками ныряют под дых,
и земля так нежна и тепла,  как ладони у мамы...


19.07.2026