Подкралось зло

Меня коснулась тёмная рука
не в тихой мгле — а в час, когда казалось,
что я иду вдоль берега реки,
и плеск весла, и на душе легко.
Но холод вдруг поднялся от запястья,
и я свернул в незнаемый проулок,
где свет дробился битым стеклом луж.

Я не был воин. Я стоял и слушал,
как сердце бьёт в грудную клетку клином,
и каждый шаг назад казался ложью,
а каждый шаг вперёд — пустым рывком.
Там, в глубине дворов, горело что-то —
не пламя славы, не призыв, а просто
окно в ночи, где женщина качала
ребёнка, напевая в полусне.
И этот звук — такой простой и тёплый —
прожёг меня сильней, чем сто угроз.

Тьма подступала. Я увидел лица
тех, кто не вышел из таких аллей,
кто верил в то, что страху нет названья,
и сам себе его придумал сам.
Но я шагнул — не в схватку, не в погоню,
а просто вспомнил запах хлеба в доме,
ладонь отца, прохладу родника,
и отпустил всю тяжесть этой ночи,
как отпускают камень из горсти.

Конечно, зло ещё идёт по следу.
Оно, быть может, скоро сменит тактику,
найдёт слова помягче, кожу сменит —
но я теперь не локоть, я — хребет.
И свет не знамя, свет — сама способность
идти вперёд, не зная, что там дальше,
и видеть в луже отраженье звёзд,
когда уже нет сил смотреть на небо.