Княжества тишины

---

Когда то я думала, что июль — счастье. А попала в июль — испытание... И такое давнее... Идёт и идёт, бьётся пульсом встреч и расставаний, даёт время на улыбку, покой и взрывы...
Пришвин — какая отдушина для меня его дневники...



---


Вакуум. То, что действительно есть между.

Не сдаёт социологические анализы в банки.

Просто прост и вряд ли прост.

---


За пределами рая кружатся прострелены дни,
В суматохе эпох, где скелеты играют в зарницы.

За пределами рая спит старый Тутанхамон,
И работают головы над сооруженьем гробницы.

За пределами рая покосы зелёной травы,
Пусть ложится скирдами и пахнет, чтоб нам удивиться.

Выбирают седые сакрально слепые следы
Для напутствия светлым, чуть чуть покалеченным птицам...

---


Не тревожа печальных росинок,
Всадник ночи сквозь дымку плывёт...
На рассвете рождается мятность
Сладкой болью под трепет дорог...

Дуновений оранжевый всполох,
На востоке романтик и принц
Поцелуем созвездия красит,
Тучки, небо из солнечных спиц...

---


На обнажённом дереве руки
гнездились птицы из любви прелюдий,
Невиданные с неба мотыльки и пули...

На обнажённом дереве руки
не поместился город,
Возможно рядом лютики цвели и порох...

Когда встречаются с твоею чистотой
мои ладони,
Загадывает небо нам вдвоём
свои пионы...

Плывут в жемчужно белом лепестки
июльским ароматом,
вопросы неожиданно цветны
в глазах... Будь рядом

---


Бордовый фиолет клубится над рекой,
Прошу его — постой, дышу его свечой.
Она горит во мне желтеющим лучом,
И плещется волна, не покрываясь сном...

Не покрываясь сном, сквозь мглистую вуаль,
Бордовый фиолет, мираж июльских драм...

Сегодняшнего крах, кругом дождливый страх...
Внепланово жара
ушла в Москву гулять...

Бордовый фиолет в миг затухает, мрак...
Становится темней, горит один фонарь...

Кусты полутеней по берегам не спят,
В ночное небо им всё хочется летать...

Всё хочется ловить далекий звёздопад,
Сталь серебристых струй
и лунный блеск в глазах...

Следы моей мечты ведут домой сквозь хлябь...
Бордовый фиолет весь растворился, мрак...

---


Тоскуют тени, ускоряют ночи,
Я — не люблю, и прежнее — табу.
Консорциум из тире и многоточий и — не люблю...

А знать бы раньше, где трава позеленее,
И корабли из музыкальных пьес...
Но выбирает сердце молодое
Спираль чудес...

Такое рвущее все простыни ненастье,
Ветвистость, смерч...
Я прожила любовь из многоточий,
Хоть хлеб испечь...

Хотя б немногое мне б сохранить из сладкого,
Но жизнь — компресс.
Не хочет вспоминать прекрасное,
Его и нет.

И ранить невозможно больше наживо,
Все раны — смерть,
И память забывает безобразное
И хочет спеть.

Так было выпущено в жизнь свидетельство
О тонкой стружке из прибрежной синевы.
Ласкают пятки залпы пены нежные,
А где-то всхлип...

---


Отчасти поэтому асфальт умеет умирать беззвучно —
От скрипа спешащих в суматохе шин...

Куплю кубок владения временем, сидя на обочине в муравке и мурашах...

Собой не менее сложно управлять, если вдруг ощутить себя тлёй, которую доят.

Лучше спрятать за щеку земляничку и засмеяться радугой.

---


Вода со льдом играет пузырьками, 

Зовёт меня в полёт на крыльях белых гор... 

Здесь вход в родной пенат и кроткая обитель

Из дерева и мха без горестей и ссор. 

Уединенье, свет, простор и щебет птичий... 

Мир княжеств тишины льёт золотой песок...

---