Несколько слов к портрету Владимира ГОровица

Кто в нём играет?.. Пальцы ищут смыслы,
Почти на ощупь… Старость гнёт в дугу.
Синеет лёгкость венами залысин,
И Уильям Бёрд подвластен старику.
Таким приёмом вытянутых пальцев
Играть нельзя. Но гений тем и жив,
Что не обязан знать и подчиняться,
Когда талант исходит от души.
Не глядя в зал, без всяких церемоний,
Платком поправив нос на две ноздри,
Как будто бы промолвил кто – «good morning»,
Коснулся клавиш… музыки внутри.
Маэстро дремлет?.. Странная улыбка.
Свинец лица обвис… Однако нос
Весьма распознаваемым изгибом
Из старости в незыблемость пророс.

А Белый Дом, в котором неслучайно
Звучал Шопен?.. Да, реквием его
Был адресован лицам чрезвычайным
Как выкомУр славянских берегов.
Все улыбались. Но в улыбках этих
Кривились лица, бегали глаза…
Американец… Много их на свете…
К тому же гений… Стало быть, нельзя
С негодованьем тужиться от злобы,
Стращать тюрьмой и высылкой в Перу…
Ах, это Моцарт?.. Моцарт высшей пробы?..
Как не простить за дивную игру!..

Платок белеет розой на рояле.
Рахманинов, Скарлатти… и ещё…
И вспыхнул зал густым дождём хрусталин
В аплодисментах – им потерян счёт.
А за роялем – … Пальцы ищут смысла,
Почти на ощупь… Старость гнёт в дугу.
О, этот ГОровиц!..
…и зал слезой умылся.
И равных нет в звучаньи старику.