Письма Ингару. Часть II

    Тетрадь желтая. Кольца.


    Самая любимая и трудная часть работы. Пришлось вспоминать школьную алгебру. А когда попалась в руки «История фараонов» Артура Вейгала, даже загордился. Сам того не ведая, я использовал его методику. Масштаб, конечно, сравнивать нескромно, но как он вычислял сроки правления фараонов, так и я «вылавливал» королей Нуменора. И там, и там нудное сопоставление «годовых ячеек» – у одного на Палермском камне, у другого в Хронологиях Толкина.
    Три эльфийских Кольца мы уже рассмотрели, осталось семнадцать. Ну, и пойдем дальше по порядку, как в том стишке написано.

    1. Семь.

    Легенды утверждают, что на заре времен от Семи Праотцев взял начало весь люд тангарский. Семь Праотцев основали семь гномьих кланов. И Колец гномы получили семь. Напрашивается вывод, что Саурон сделал подарок вождю каждого рода. Но не будем спешить, старина. Для начала попробуем разобраться с этими кланами.
В трилогии история гномов освещена крайне скудно. В отличие от эльфов и хоббитов, любимчиками Профессора они явно не были. Что за кланы, как назывались, где жили, кто ими правил – вопросов множество, ответов кот наплакал. Нет, может, и есть где-нибудь на просторах двенадцати томов – милости прошу, коллега, а я не полезу. То, что меня интересовало, я и так нашел.

    Центром гномьего мира был Кхазад Дум, сиречь Мория. Именно сюда Дарин Бессмертный, старейший из Праотцев, привел свой народ и здесь поселился. Так и назывался сей могучий клан – Народ Дарина, а правили им потомки Первого Гнома – цари Долгобороды. (Пр. 1, «Народ Дарина»)
    Где же обитали другие кланы? Да везде! Не надо далеко ходить, они рядышком. Тыкай пальцем в любые горы на карте Средиземья, в какой-нибудь из кланов да попадешь. И над каждым свой царь! И цари на тронах сидели плотно. А вокруг клановая аристократия – дальняя родня – как гвоздями приколоченная. Чего нельзя сказать о рядовых подданных! Мастеровой люд на месте не сидел, а перетекал из горы в гору постоянно. Кто невесту искал, кто приюта, а кто прокорма. (Я сам с десяток кузниц поменял, не считая «гастролей») Даже цари, порой, с места срывались и черной работы не чурались, тот же Торин Дубощит, к примеру. И в какую бы гору ты не пришел, у сородичей всегда найдется для тебя и дело «по рукам», и плошка с кашей. А по-другому нельзя, брат, потому как сегодня ты гостей разносолами потчуешь, а завтра, глядишь, уже сам в одних подштанниках под чужой дверью топчешься. Тысячелетия подобных миграций создали уникальнейшую структуру популяции: семь царей в семи царствах управляли, по существу, Единым народом! И не цари даже, а, скорее, мэры вольных городов, только не выборные, а наследственные.
    Монархи гномов свою линию крови, конечно, холили, лелеяли и блюли, но только по отцовству. По материнству же перемешались почище простолюдинов! Если из своего рода жену брать – детки болеть будут. Эту истину и наши предки усвоили (еще в каменном веке) и за невестами в чужие стойбища ходили. В общем, если ты жил под горой, то совсем необязательно принадлежал к местному клану. Коротенький комментарий под генеалогическим древом Дарина (Приложения 1) хорошо это иллюстрирует: «Из спутников Торина Дубощита к Народу Дарина относятся Ори, Нори и Дори. Бифур, Бофур и Бомбур – потомки морийских гномов». Нормально? От Балрога тысячу лет назад их пращуры вместе удирали, но не надо путать! Трое первых – морийская потомственная знать, а три последних из простого «перемешанного» люда, что в Мории на тот момент обитал. В остальном же разницы особой не было – в походе и кашу варили, и котелок скребли все по очереди.   
    Вот так и получилось, что гномы стали самым дружным и сплоченным народом Средиземья! Ссориться, бывало, ссорились, носы частенько друг другу квасили (характер тот еще!), но оружие тангар на тангара никогда не поднимал! Кроме одного раза (ну, тогда все Средиземье с ума сошло и надвое раскололось), да и это, учитывая источник, еще не факт.
    А чужакам гномы не доверяли, тайны свои от них берегли и даже на кхуздул при чужих ушах не разговаривали. Пытались в давние времена со Старшими Детьми дружить, но ничем хорошим такая дружба не заканчивалась. Решили: хватит, сами как-нибудь! В результате, возникла своеобразная параллельная вселенная: снаружи абсолютно темная и светонепроницаемая, а изнутри – чистая и прозрачная. Там все знали про всех и на выручку готовы были прийти в любую минуту. Орки сие не учли и однажды подчеркнуто зверски убили дряхлого старика у ворот в Морию. Всколыхнулся весь тангарский мир, и на орков Мглистых Гор опустился кошмар! Их крики ужаса до сих пор слышатся по ночам в глухих ущельях…
    В этой закрытой Вселенной и крутились по неведомым орбитам семь астероидов – Семь Колец – заброшенных туда Сауроном в середине Второй эпохи.

    Кольца гномам достались слабенькие – ни невидимости, ни бессмертия владельцам не давали. Каким-то образом они помогали в накоплении богатств – это все, что известно (разведка недр? игра на бирже? промышленный шпионаж?). Подробностей о том, как гномы их потеряли, не намного больше. «Три из них Враг обнаружил, четыре сожгли драконы», – говорит Гэндальф Фродо в беседе у камина. («Братство Кольца», кн.1, гл.2, «Тень прошлого»)
 
    С тех, что Саурон «обнаружил», мы и начнем. Одно из них, последнее из всех, он отнял у Трайна в Дол Гулдуре в 2850 году Т. э. Этот факт зафиксирован лично Гэндальфом и внесен в Хронологию. Когда и где Саурон забрал еще два, честно, не знаю. Я знаю, что отнять золото у гнома можно лишь двумя способами: либо на поле битвы, либо прижав к стенке, как Трайна в темнице. Если владельцев оставшихся двух тоже выследили и похитили, то сие могло произойти когда и где угодно. Если же «конфискация» произошла во время войны, то наиболее вероятным моментом, на мой взгляд, является Война Последнего Союза. Я, невежда, не слышал про другие войны, где Саурон и цари с Кольцами могли бы встретиться на поле битвы. Хотя, в мелких региональных драках «клыкастые» и «бородатые» тузили друг друга регулярно и с удовольствием, как мужички из соседних деревень по христовым праздникам. В теории, кто-то из кольценосных царей мог сгинуть в такой стычке, и гномы решили, что Кольцо захвачено. Саурон же, для пользы дела, сие заблуждение развеивать не стал, да и кто б ему поверил! А Кольцо, между тем, и по сей день лежит в каком-нибудь безымянном болоте. Впрочем, ладно. По трем захваченным Кольцам мне добавить нечего.
 
    Перейдем к четырем «сожженным». Их окружает туман еще более плотный. Парадокс, но тайна сия так и осталась бы за семью печатями, если б не Кольцо Трайна. Путешествуя по столетиям, оно прокатилось по всем четырем «сгоревшим», громко звякнув. Слушай внимательно, старина! 
    Предыстория последнего Кольца наиболее полно изложена все в той же главе Приложений, «Народ Дарина». Морийские правители владели Им с середины Второй эпохи. Секретность соблюдалась строжайшая: «Владельцы Кольца никогда не говорили о нем, а расставались с Кольцом только перед смертью». По слухам, оно было подарено Дарину Третьему самими эльфами-кузнецами, и «Саурон не коснулся его»… С этими Кольцами, друже, завсегда какая-нибудь сентиментальная история связана! То их на день рождения дарят, то в честном состязании выигрывают, а тут, видишь, в знак вечной и нерушимой дружбы преподнесли. Не знаю, как ты, а я весь обрыдался.
    Так повелось, что, начиная с Дарина Третьего, каждый государь Кхазад Дума на пороге смерти передавал «сокровище» наследнику. Закончилась Вторая эпоха, началась Третья, а Кольцо продолжало каждые сто лет прыгать с пальца на палец, и допрыгало однажды до Дарина Шестого. Именно при этом царе в Мории проснулся Балрог и убил его в 1980-м! Но цепочка не прервалась (иначе как бы Трайн получил его через 800 лет?). Видимо, накануне убийства Дарин Шестой сообразил, что он «на пороге смерти», и передал Кольцо сыну Наину. Года не прошло, Балрог убил и этого! Но Наин тоже был не прост и успел Кольцо скинуть. Наследник Наина Первого, Трайн (не наш, другой), увел морийских гномов в Одинокую Гору и унес Кольцо с собой. Следующий царь, Торин, перенес администрацию еще дальше на север, в Серые Горы, места богатые, неразработанные. Стоит ли говорить, что Кольцо переехало вместе с ним. 600 долгих лет гномы жили в Серых Горах и преумножали свои богатства. Пять поколений царей успело смениться, прежде чем неумолимый рок вспомнил о них. В 2589 году невесть откуда взявшийся дракон убил государя Даина. Да не одного, а вместе со старшим сыном Фрором! Только зря старался земляной червяк! Кольцо на тот момент находилось не у царя и даже не у наследника, а у среднего сына – Трора! Ну, а Трор был отцом нашего Трайна. Дальше ты знаешь…
   
    Ну вот, как-то так… Что скажешь, друже?.. Брось! Все ты понял! Все четыре «сгоревших» Кольца сверкнули перед тобой ярче некуда! Два дракон сжег, и два Балрог поломал (вместе с царями). А может, «захватил», он же тоже «Враг». Саурон-то особым «Врагом» никогда для гномов не был, не зря же Трайн к нему свинтил… Ой!.. забудь, случайно вырвалось... Но важно не это, а то, что Колец Дарину Третьему «эльфы-кузнецы» подарили не одно, а, минимум, пять! По-другому удивительное четырехкратное спасение Кольца Трайна от напастей объяснить сложно.
    Его спасало то, что оно было не главным и на момент катаклизмов находилось у второстепенных Хранителей. И это было строжайшей тайной! Поэтому и Балрога пришлось «отмазать» и все сгоревшие Кольца повесить на бедных драконов. Ибо если какие-то Кольца горели в Мории, то Саурон высыпал туда целую горсть, а не одно-единственное! Вот тебе и «семь кланов»! Просочись эта информация наружу, Средиземье тут же задало бы очень неприятный вопрос: а за какие такие заслуги? В Хронологии Второй эпохи ответ имеется: «1697 год - …Гибнет Келебримбер. Врата Мории закрываются». Мория закрылась не от Саурона, а от эльфов! Верхушку гномов купили, и они не открыли второй фронт, оставив союзника один на один с Врагом. Эльфы не мстительные, но память у них хорошая! Помнишь, что сказал Хэлдир на опушке Золотого Леса? «Гномы после Темных Дней нам не друзья». Вот эти «закрытые врата» и темные дни Эрегиона он и имел в виду!
    Видишь, друже, как все просто и ясно становится, когда с виду разрозненные факты друг с другом увязываешь? И ладно бы, наша история касалась только Колец! Мы мимоходом раскрыли тайну падения Кхазад Дума. Гномы потеряли свою Морию не из-за мифрила – из-за Колец! Тридцать сребреников частенько боком выходят.
    Пробуждение Балрога Толкин объясняет возросшей активностью гномов. Дескать, рыли морийское серебро, увлеклись, зацепили киркой, обидели... Нет-нет! Гномы Балрога не интересовали, как и орки, впрочем. Он люто ненавидел эльфов и с упорством маньяка преследовал владельцев Колец, изготовленных эльфами. Как ты помнишь, Горлум с Кольцом Всевластья бегал по Мории около 400 лет, и Балрога не беспокоил. Это единственное Кольцо, к которому эльфы даже не прикоснулись! Впрочем, у нас какой-то сумбур начинается. Давай-ка, не спеша, пробежимся по вехам биографии Балрога, что нам известны. Там все детали сощелкиваются, только пальцы береги!

    Итак, 1980-й год. Балрог в крайнем раздражении просыпается и идет устранять источник беспокойства. Убивает двух царей с Кольцами. Разумеется, под горячую руку попала целая куча невинного народа! Как результат, всеобщая паника и массовое бегство гномов из Мории.
    Следующая встреча – 2799-й год, Битва у Врат. Гномы сражаются с орками – Балрог стоит в дверях. Собирается дать отпор гномам, если полезут? Да плевать ему и на гномов, и на орков! Балрог не хочет пускать в Морию эльфийское Кольцо, и подстерегает одного-единственного гнома – Трайна! Тот участвовал в сражении и даже глаз потерял. Кольцо, без сомнения, находилось при нем, и Балрог это чувствовал!
    2989-й – поход Балина. Неудачная попытка вернуть Морийское Царство. У Балина не было Колец, и Балрог вмешался в войну только на пятый год вторжения! Это я так заявил, не подумав. А ведь я обманул, друже! И, в первую очередь, сам обманулся: слишком плотно в подсознании увязаны Балрог и Мория. А Балрога там не было от слова «совсем»! В обрывках летописи Балина, что нам прочитал Гэндальф, ни Балрог, ни Лихо Дарина, ни Ужас Глубин не упоминаются ни разу! Всех гномов убили орки, и чуть-чуть гигантский осьминог «лапку» приложил («… Страж озера взял Оина…»), но не Балрог!
    Последняя и самая знаменитая встреча с нашим героем – 15 января, 3019 года. Балрог атаковал Хранителей на третий день их пребывания в Мории. В отряде находилось целых два Великих Кольца. Единое нес Фродо – Балрогу оно было безразлично. И Кольцо Огня, одно из Трех эльфийских, обитало на пальце у Гэндальфа. Вот на него-то Балрог и клюнул!
    Но был, друже, еще один, не упомянутый в трилогии, контакт с Хозяином Мории. Толкин про него не пишет, но дает возможность вычислить. Дело в том, что Гэндальф уже посещал Морию: «… для меня это не первый спуск в залы Мории. Я долго искал там Трайна, сына Трора» («Братство Кольца», кн.2, гл.4, «Путь во мгле») Я сильно сомневаюсь, что Серый Маг указал истинную причину своего визита (есть на то основания), но он там был. Подробностей мы не знаем, но они известны… Арагорну! И этого более чем достаточно! В той же главе, чуть ниже: «Не о Кольце речь и не о нас, – голос Арагорна дрогнул, – речь о тебе, Гэндальф. Если ты войдешь в ворота Мории – берегись!» Гэндальф не просто был в Мории – он нес с собой эльфийское Кольцо и, судя по всему, очень жестко схлестнулся с Балрогом еще тогда, в первый раз!

    Ну, как тебе, старина? Вроде, съедобно получилось, но, согласись, что-то, где-то я недосолил! Все верно – гурмана не проведешь! Целых 45 веков Балрог спал спокойно (с Семью Кольцами над головой) и не просыпался, а потом вдруг, ни с того, ни с сего, подскочил и пошел крушить! Явно, чего-то важного в моей стряпне не хватает. Так вот Вам, сударь, за проницательность – десерт от шеф-повара.

    Вычислять причину пробуждения Балрога нет никакой необходимости, поскольку Толкин ее не скрывает! Открывай Хронологию Третьей (давай, давай, не ленись): 1980 год – всего две фразы. Вторая о том, как Балрог проснулся и убил Дарина, а в первой – причина! «Король-Чародей приходит в Мордор и собирает там назгулов» (!) А откуда приходит-то, друже? Из разгромленного Ангмара шел, т.е. Мглистые Горы пересекал! Не знаю, специально разбудил или случайно, долго ли расталкивал, по горам ли бродил или напрямик через Морию рванул (этот – запросто!), но у него на пальце сверкало эльфийское Кольцо более мощное, чем вся гномья бижутерия вместе взятая! (Ты не забыл, что кольца назгулов тоже сделали эльфы?) У Балрога в голове так бабахнуло, что он с койки слетел! А пробудившись, гномьи колечки учуял и понял, почему тыщу лет кошмары снились. Кабы не позарились гномы на сауроновы подачки, глядишь, и обошлось бы! Ну, проснулся – посидел, поморгал, перекрестился (приснится же такое!). Потом бы попил водички, сходил бы на горшочек, да и опять на боковую – добрые сны досматривать. А с перфоратором… тьфу!.. с Кольцами за стенкой разве уснешь?!
      
    Я нашел четыре из Семи – судьба двух по-прежнему неизвестна. А были ли они? Вопрос не такой уж нелепый. Ведь сколько бы Колец ни получили гномы в действительности, для окружающих их должно быть ровно по количеству кланов, то есть семь! Иначе вопросов ненужных много возникает. Может быть, оставшиеся два – то же самое, что «свинья №3», или «последний хомут» в горне. Есть такая древняя кузнечная шутка для молодых, отучающая уголь без предупреждения подсыпать (пороешься, эдак, минут десять на полном поддуве, поищешь то, чего НЕТ, а брови затлеют – урок и усвоится!). С другой стороны, зачем фантазировать на пустом месте? Сказано «семь», значит семь! Очень возможно, что и эти два где-то отметились – искать надо внимательнее. Вдруг именно Вам и суждено их найти, коллега? Удачи! А я пошел Назгула выслеживать.

    2. Король-Призрак.

    Однажды сказал мне старый художник: «Запомни, Пронин, рисунок состоит не только из линий, но и из «пустого» пространства между ними!» Портрет Короля-Чародея сей тезис подтверждает.
    Прижизненных имен назгулов в истории не сохранилось, но это не значит, что их не было вовсе. По словам Гэндальфа, Саурон одарил Кольцами великих королей и воителей древности. Вряд ли возможно отыскать всех (мало ли их было от Линдона до Кханда?), но одного, главного, попытаться стоит. Смешно, но Профессор точно знал, кто это. И ни разу не проговорился! Нигде! Видимо, считал, что мы сами должны раскрыть инкогнито. Подсказок множество, след отчетливый. Спускайте же борзых, барон, охота начинается! Ату его!
 
   Судя по Хронологии Второй эпохи, все Кольца на руки Саурон получил после победы над Келебримбером в1697 году. С этого момента он мог их раздавать! Всего через три года он потерпел сокрушительное поражение от 11-го нуменорского короля Тар-Минастира – удобнейшая возможность подчинить победителя при помощи отравленного трофея. А большой рыбе нужна большая блесна, и самое мощное Кольцо из Девяти вместе с ключами от крепостей и личной шпагой побежденного отправилось в Нуменор. Скорее всего, не одно – Саурон не поскупился и вместе с лидером окольцевал ближайших сподвижников, примерно как в Мории.
    А через 550 лет, в 2251-м году, Хронология отмечает первое появление назгулов. Вот где-то в этих пяти веках они и прячутся.
 
    Кольца давали владельцам бессмертие – все, что о них известно. Немного, но по этому признаку можно попробовать отследить в Хронологии королей с аномальными сроками правления. Лучше бы время жизни, конечно, но на безрыбье и рак – рыба! Далее все даты по авторским прижизненным Приложениям (Боже упаси от более поздних, «улучшенных» и «дополненных»!).
   Основатель нуменорской династии, Тар-Миниатар (брат Элронда), царствовал дольше всех – 410 лет! Недосягаемый рекорд! Его сын, Вардамир, в перечне королей (Пр.1, «Нуменор») единственный, чье имя не имеет высокой приставки «Тар». Не удивительно – батюшка «съел» правление собственного сына, и корона, фактически сразу, перешла к внуку, Тар-Амандилу. Таким образом, 442-й В.э. (год смерти Тар-Миниатара) можно считать годом воцарения не второго, а третьего короля! Для моей гипотезы это жутко невыгодно, так что не торопись обвинять меня в шельмовстве. Седьмая правительница, Тар-Анкалиме, села на трон в 1075-м. Предыдущие четыре короля в совокупности правили 633 года, т.е. в среднем по 158 лет на каждого. Начало правления нужного нам 11-го монарха в Хронологии не указано, но можно его примерно прикинуть, исходя из найденного среднего значения. К 1075 прибавляем четыре по 158 (то бишь, те же 633) и получаем 1708 год. Перелет! Очень хорошо! Повышается вероятность, что 1700-й (год вторжения Нуменора в Эрегион) – это самое начало правления Тар-Минастира, а не середина или конец. А сей факт, в свою очередь, объясняет, почему нуменорцы не объявили войну Саурону семью годами раньше, когда война только-только разгоралась. Разные короли – разная политика!
Между 1700-м и 2251-м (наш охотничий участок) царствовали трое. И средний срок правления – 184 года, друже! Чувствуешь запашок назгула? (Для сравнения, этот же показатель у следующих шести королей – всего 108 лет!) Один из троицы занимал трон на 78 лет дольше обычного! Кто же из троих?

    Тар-Минастир? Первый в списке подозреваемых и, как король-победитель, самый очевидный получатель отравленного подарка. На  него когда-то я и навел обвиняющий перст. Второпях и сдуру!!! Будь он Назгулом, он бы не увеличил общий срок правления, а «откусил» бы половину у наследника, и шито-крыто! И главное, он "отправил" флот, а не возглавил его, т.е. во время войны оставался в Нуменоре и не мог встретиться с Сауроном тет-а-тет. А Великое Кольцо, амиго, это тебе не чемодан с деньгами – с курьером лучше не посылать!
 
    Тар-Кириатан. Известно только тронное имя – Кораблестроитель. (По традиции, начиная с Элроса, наследник при воцарении именовался заново, более пафосно) Уверен, что именно принц был командором нуменорской армады и управлял вторжением на материк (он тебе никого не напоминает?). Наиболее вероятный кандидат на роль Назгула. Из всех троих только у него была возможность личного контакта с Сауроном. Полководцы во время войны любят поболтать под белым флагом: Сципион и Ганнибал, Святослав и Цимисхий, Джон Сноу и Рамси Болтон…  И Кириатан, в отличие от отца, имел возможность сдвинуть общие сроки правления, ибо детей на момент войны еще не имел. Например, получив Кольцо и продлив веселую «молодость», решил жениться несколько позже, чем было принято. Но горе горькое, коллега, Тар-Кириатан – не моя версия! На этой планете не только я разгадываю ребусы Профессора.

   Тар-Атанамир. Последний из возможных. Ему было проще прочих сдвинуть общий срок правления. И на него (!) намекает сам Толкин: «Именно Тар-Атанамир впервые возроптал против запрета Валаров и заявил о своем праве на бессмертие». (Пр.1, «Нуменор») И по Хронологии (что еще более весомо) назгулы выходят на сцену в год его «смерти», ни раньше, ни позже! Думаю, ему пришлось «умереть», когда миазмы склепа из-под капюшона доверху наполнили дворец, и придворные стали разбегаться, не в силах обуздать ужас. Не спрашивай, кого вместо него положили в гроб. В самом гуманном случае, подобрали что-нибудь подходящее из ночного урожая столичных трущоб.
    Но если это он, друже, то психологический портрет Короля-Чародея мною написан неверно. То, что я принимал за азарт и великодушие, на деле являлось алчностью и трусостью. Бывает и такое! Этот убил бы Эарнура. Слишком сильно гондорский король напоминал ему прославленного и ненавистного отца-флотоводца! Разумеется, Атанамиру было затруднительно получить Кольцо от Саурона, но, теоретически, он мог отжать его у батюшки вместе с короной.

    Когда-то, давным-давно, привлекла мое внимание фраза из «Акаллабет» (я им тогда еще пользовался): «Случилось все это во дни, когда правили Тар-Кириатан и сын его Тар-Атанамир…» Я решил, что речь идет о периоде соправления, и поделился сей мыслью с Маргарет Коган, загадочной незнакомкой, переводившей мой скромный труд для англоязычной публики. (Тар-Кириатан – ее открытие!) Она выдала версию, от красоты которой у меня сердце замерло! Во время этого соправления отец и сын сравнялись «по возрасту» для окружающих. А потом произошла подмена. Вечно молодой Тар-Кириатан превратился в принца Атанамира, а наследник получил славу, корону и имя отца, и стал стареть на троне вместо него. Дориан Грей Средиземья! Прости, что сослался на тебя без спроса, Мэг, но такая красота не имеет права сохнуть на антресолях!
    К сожалению, я нигде больше не смог отыскать даже намеков на совместное правление. Возможно, Профессор не совсем удачно выразился, а мы с Мэг сделали из мухи слона. Но когда встает выбор между Истиной и Красотой, кто как, а я выбираю Красоту! Она надежней! Истина может обрезать крылья и лишить воли, а зачастую, она лишь в том, игемон, что у кого-то невыносимо болит голова (или еще что-нибудь). Красота же наполняет восторгом и вливает силы. Всегда! Даже на эшафоте!..

    Ну вот, старина, я подогнал тебе не одного, а трех волков. Кто из них оборотень, решай сам (я все карты выложил). Когда определишься и выстрелишь, поройся в потрохах – вдруг еще чью пулю найдешь.
    У тебя может возникнуть каверзное желание отмахнуться и назвать все это бреднями. Нафантазировал де Пронин с три короба! Дескать, если бы Профессор такое в роман закладывал, то сказал бы обязательно, ибо не было никаких причин сие от читателя скрывать. А вот характер такой был у человека, старина! Никогда все козыри на стол не выкладывал! (Думаешь, я тебе Всё рассказываю?) Да и зачем? Лишние подробности в сказках читателя только с мысли сбивают! А если и разглядит кто дверцу за куском старого холста, то такой глазастый и без автора во всем разберется. Согласись, имя сие не сильно спрятано, и при остром желании найти не проблема.
    Конечно, причины у этой секретности тоже имеются. Так же, как Арагорн, Назгул был пра-пра-…правнучатым племянником нашего Элронда и мог бросить тень на репутацию эльфов, претендовать на их наследие и так далее. Но главное, если бы Толкин озвучил его имя, то его «свидетельство о смерти» потеряло бы юридическую силу. А сие означает, друже, что по праву первородства его притязания и на гондорскую и на арнорскую корону Неоспоримы! Согласись, война, которую он вел с этими державами, приобретает совершенно иную окраску: законный король Нуменора хотел вернуть свое и воевал с мятежными вассалами!.. Как тебе такая причина? Уважительная? Но профессорское озорство я бы тоже со счетов не сбрасывал.


    3. Всесильное.

    Понятно, что сей магический предмет не более чем ось, вокруг которой автор раскручивает повествование. Волшебный стимул, типа лампы Аладдина или Смерти Кощеевой, заставляющий литературного героя совершать увлекательные глупости. Но зачем же насыпать столько технических деталей, Мастер? Когда соединяешь их вместе, мозг закипает! Ибо заявленные характеристики и озвученная причина появления Кольца на свет не соответствуют фактам.
    Прежде всего, вызывает недоумение одно неповторимое свойство Кольца Саурона. Не бессмертие, не невидимость (побочные явления), а запредельная «прелесть»! Оно всегда вызывает у окружающих вожделение, черную зависть и желание отнять. Имея такую вещь, в пору не только от чужих – от своих прятаться! Для сравнения, после смерти Назгула про его Кольцо никто даже не вспомнил. Три эльфийских – невидимы для посторонних глаз. Мудрый Келебримбер заботился о безопасности будущих владельцев. В отличие от Саурона! "И Одно – Всесильное – Властелину Мордора", говоришь?.. Ты засмеешься мне в лицо, старина, но, похоже, Саурон ковал Кольцо не для себя! Эта вопиющая крамола имеет массу подтверждений в тексте.
    Помнишь, как назгулы ловили Фродо в Шире? Страшно! Шумно! Собаки до сих пор заикаются. (Кровать в отеле зачем-то порубили!) А результат? Ноль!!! Охотники так не работают. Так работают Загонщики. Скажу больше, назгулы откровенно развлекались и иногда заигрывались. И тогда им приходилось срочно и необъяснимо убегать! Как в Брыле возле гостиницы, или на Заветери, где ранили Фродо (вообще шедевр!). Их было пятеро! Если б это была «охота», там бы она и закончилась! «Ума не приложу, почему они отступили...», – даже Арагорн озадачен (кн.1, гл.12, «Бегство к броду»). Да потому и отступили, сударь, что приказ был: загнать Кольцо в Дольн, а не брать его! Оказывается, Саурон относился к своему детищу гораздо проще и легче, чем нам внушили Гэндальф и компания. И это он подтверждает лично! Единственное место в книге, где мы слышим голос Властелина Мордора! Он смеется и говорит Пиппину: «… Передай Саруману, что этот орешек не по нему…» (кн.3, гл.11, «Палантир») Вроде мелочь, но заметь, Саурон не говорит: «это мое», он говорит: «это не твое»!.. И тон какой-то легкомысленный! Мэг писала, что перевод неточный – в подлиннике сей фрагмент еще интереснее. (У войны в Эрегионе, друже, может быть совсем иное объяснение!) 
    Получается, если назгулы загоняли Кольцо в Дольн, то предназначалось оно эльфам. Бросалось в общую кучу «яблоком раздора» или посылалось кому-то конкретному? Почему Саурон не сделал этот выстрел еще тогда, во Второй эпохе? Не смог расстаться с  «прелестью» и угодил в собственный капкан? Или адресат раскусил коварство и не принял подарка? А если бы принял, как Саурон намеревался управлять Цепью? Через марионетку? На мой взгляд, ответы на поверхности, но я могу ошибаться. Посему, решайте сами, коллега, я и так наболтал лишнего…

    И вместе с тем, Саурон придавал Кольцу ¬очень большое значение – войну из-за него начал! В чем его сила, брат? Что оно давало владельцу? Пора разобраться.
Оно приносило бессмертие и невидимость. Это проверено. Так же, повышало самооценку и раздувало амбиции. Правда, не у всех. Полурослики держались стойко: из четырех прикоснувшихся один Сэм чуток пофантазировал (потом сам смеялся). Честно скажу, мне бы эта штука пригодилась. (Надев на игривого лабрадора, можно классно кошмарить догхантеров!) Но зачем она Саурону? «С Кольцом его могущество возрастет», – убеждает Гэндальф. Позвольте усомниться, Учитель. Никаких военных преимуществ оно не давало: с Кольцом на пальце Саурон был бит не единожды! А могущество в любой войне зависит не от ювелирных украшений, а от количества легионов и их боеспособности. Даже неуязвимости на поле боя Кольцо не приносило. Оно легко отрубалось вместе с пальцем (или откусывалось). Младшие братья Единого (кольца назгулов) вызывали ужас у противника – хорошее качество – но, к сожалению, лишь при первом знакомстве (как слоны Ганнибала, или лошади Писсаро). Эльфам, например, было по боку! Арагорну, прошедшему подготовку в Дольне, тоже. Назгулы это понимали и в серьезные драки не лезли. (То ли дело – крестьян пугать!) Один решил погеройствовать и шагнул прямиком в пропасть. (Не верьте пророчествам, друг мой, а «оптимистичным» – особенно!)
    Очень вероятно, что старшее Кольцо тоже могло нагонять страху. А может, нет! По крайней мере, Исилдур на Оболони эту опцию не использовал. Может, умения не хватило, а может, она включалась только у призраков, или на орков плохо действовала. В любом случае, Кольцо Саурона не тянуло на «оружие возмездия» и Гондору бы не помогло, несмотря на чаяния Боромира. Внесло бы разлад и всех рассорило – это да!
    Находясь на пальце Денетора, Кольцо не могло усилить его армию, но оно могло развернуть ее в другую сторону! И в этом было его главное назначение! Саурон искал Кольцо не для того, чтобы его захватить. Для принятия стратегических решений ему важно было знать, кто им владеет! При помощи назгулов он таки всучил Кольцо эльфам. Он зафиксировал международную конференцию, созванную по этому поводу, и странную группу представителей, идущую куда-то. А дальше – стена! Несмотря на массу усилий, нужную информацию он получил лишь за мгновение до смерти!
    Смешно, но исход войны мог изменить один-единственный пленник! Любой из отряда! Это и было целью охоты. Великим героем Войны Колец по капризу какой-нибудь «бабочки» мог стать не Фродо, а сотник Углук! Если бы добрался до Изенгарда. Но «бабочки» не любят тех, кто топчет цветы.
    В итоге, удачный захват хоббитов у водопада Рэрос привел к противоположному результату: отряд Хранителей, единственный потенциальный источник информации, растворился в воздухе! А пленники сбежали! И как теперь прикажете искать Кольцо?!.
 
    Почему-то считается, что ликвидацию Короля-Чародея организовал Мериадок Брендискок. Нет, друже! «Мозговым центром» операции был Перегрин Тук! Похитив у Гэндальфа Палантир и выйдя на связь с Врагом, он ненароком запустил «дезу», что Кольцо находится в Изенгарде. Первый в истории мировой разведки сеанс радиоигры! А дальше было вот что…
    «Я сейчас же пошлю за тобой», – сказал Саурон Пиппину и не обманул. Видимо, Назгул находился поблизости, лигах в двадцати, и прибыл за хоббитом в течение часа. Сделав круг над свежими развалинами Изенгарда и лагерем Теодена, он не рискнул спуститься и убрался восвояси. Но полезные сведения он все же получил. Благодаря им, в Мордоре «поняли» свою ошибку: Кольцо не у Сарумана Мудрого – оно у Теодена!!! Или нет? Неопределенность оставалась, но в плотном тумане вокруг Кольца впервые появился просвет… Обманчивый!
    15 марта в Пеленнорской битве Верховный Назгул в одиночку (!) напал на короля Рохана. Торопливо, неаккуратно, неосторожно! Нетипичное поведение для назгулов! Мало того, он почему-то весьма настойчиво пытался получить тело поверженного короля! Видимо, это было очень важно – убедиться в наличии или отсутствии Кольца у Теодена. А может, сам решил завладеть? Он всегда был импульсивен и непредсказуем (дерзил постоянно!). И тосковал по славным временам, когда сам Саурон Великий плясал перед ним на задних лапках! Печально, но он погиб в погоне за «пустышкой». А виной тому – цепочка нелепых случайностей! И первая «доминошка», старина, упала там, у водопада Рэрос, когда растворился в воздухе Отряд Хранителей, и Кольцо укатилось неведомо куда! Лети сюда, маленькая, я тебе вареньица навел, как ты любишь...

    Создание злого гения, это Кольцо постоянно притягивало какие-нибудь гадости, и сие не секрет. Но есть в его истории, друже, страницы настолько черные, что их заклеили!
    После поражения Саурона в войне Последнего Союза Кольцо в качестве трофея досталось Исилдуру, князю Арнора. Во 2-м году Т.э. его убили орки на реке Оболонь, и Кольцо было утеряно. Наиболее подробно обстоятельства этого убийства изложены в «Акаллабет» («О Кольцах Власти и Третьей эпохе»). Однако и по тексту трилогии они реконструируются практически в том же объеме.

   История вкратце такова. Отряд Исилдура по пути в Арнор попал в засаду орков в Ирисной низине на берегу Оболони. Спасаясь, Исилдур надел Кольцо и бросился в реку. Но Кольцо слетело, невидимость спала, и орки расстреляли его из луков. Эти обстоятельства стали известны благодаря выжившим свидетелям: «… уцелело трое. Оруженосец Охтар принес обломки Нарсила в Дольн и передал наследнику Исилдура Валендилу, бывшему в то время ребенком» (из рассказа Элронда, кн.2, гл.2, «Совет у Элронда») В Приложении 1, в главе «Владения изгнанников», возле имени «Валендил» – звездочка, а внизу сноска: «Он был четвертым сыном Исилдура… Его братья убиты в Оболони» Т.е. кроме Исилдура орки убили трех его сыновей!..
 
    Мой тебе совет, друже, остановись на этом, дальше не читай и спи спокойно, ибо от этой истории смердит так, что впору уголовное дело заводить! Она не просто сфабрикована – она шита белыми нитками. Если ты забыл, напомню: Сэм Гэмджи, спасая Фродо и используя Кольцо по минимуму, разогнал орков в Кирит Унголе; Боромир, не имея Кольца, принял неравный бой и намолотил с дюжину орков, защищая Мерри и Пиппина, как собственных сыновей! Будь у него Кольцо, он и меч не стал бы пачкать! А отважный Исилдур, значит, надел Кольцо и попытался смыться, оставив на растерзание сыновей родных? Я конечно циник, но всему есть предел! Да что я – сам Профессор, отец четверых детей, вопиет тебе: «Не верь!!!»
    Перед тем, как выслушать мою версию событий, хорошо запомни следующее. Это важно! Если на тебя когда-нибудь пойдет серьезная охота, а в твоем распоряжении, волей судьбы, окажется шапка-невидимка, плащ лепрекона или Кольцо Всевластья, то в состоянии незримости ни в коем случае (!) не делай трех вещей: не ходи по свежевыпавшему снегу, не прыгай в воду и не обливайся чернилами. Эти три действия убьют твою невидимость, даже если ты все двадцать Колец на себя наденешь! Исилдур действительно бросился в воду, но именно потому, что не надевал Кольца. Надевать его было смерти подобно, ибо засадой руководил Назгул!
    Отмотаем два года назад и перенесемся к Барад Дуру, туда, где Исилдур получил свой трофей. Из воспоминаний Элронда: «…Надо бы бросить его в жерло Ородруина тут же, рядом. Но… над погибшим Гиль-Гэладом стояли только Кирдэн да я. Нас он не стал бы слушать.
  «Это моя вира за отца и брата», - вот его тогдашние слова» (кн.2, гл.2, «Совет у Элронда») Благодаря Гэндальфу, о том дне у нас есть воспоминания самого Исилдура! Вот отрывок из его личных записей: «Оно было горячим, когда я впервые взял его, горячим, как горящий уголь. Оно обожгло мне руку, и я сомневаюсь, что боль от ожога покинет меня когда-нибудь». Я убежден, что Гэндальф слегка подредактировал текст оригинала. Возможно, заменил единственное слово: не «взял», а «надел»! Это действие настолько очевидно, что даже спорить не о чем! Ты б надел? И я б надел! А если жжется, друже, не беда – оно же и на перчатку прекрасно налезет!
    И что же явилось Исилдуру в тот миг? Примерно, то же, что и Фродо на Заветери. Мир поблек в красках. Воины вокруг закричали и завертели головой, потеряв его из виду, и князь понял, что стал невидимым. И еще!.. Вместо двух израненных эльфов над телом Гиль-Гэлада он увидел Небывалых Витязей, искрящихся от мощи, с ослепительными звездами на руках – белой и красной. Но главное, что в тот день Исилдур запомнил накрепко: для этих двоих он НЕ ИСЧЕЗ! Они продолжали пристально смотреть на него, и почему-то не было привычного дружелюбия в их глазах.
    Ну хорошо, а что видишь ты, старина? Если на секунду забудешь, что перед тобой Исилдур, ты увидишь то же, что и Кирдэн с Элрондом: рождение Темного Назгула! Так оно и происходило: поле битвы, палуба корабля, тронный зал… и воитель, завороженный блеском золотого ободка на пальце. Эльф Элронд отложил бы проблему до «жареных петухов», Элронд-человек принял мгновенное решение удалить эту опухоль, пока она не разрослась, и метастазы не поползли по Средиземью. Вот так, друже! Кольценосцы, они же «назгулы», еще и Светлыми бывают… А ты не знал?
    Когда через два года Исилдур встретил в Ирисной Низине дядюшку Элронда, он сразу все понял. Почему он не отдал Кольцо? А вряд ли это что-то бы изменило. Он соврал, что Кольцо осталось в Гондоре, и поставил точку под приговором. Ему не поверили, да и зашло все слишком далеко (короли обиды не прощают, и лучше их в живых не оставлять)…Когда началось, Исилдур не стал ни сражаться, ни надевать Кольцо – и то, и другое суть разные формы отчаяния. Невероятно, но будучи обреченным, закаленный воин сумел нанести удар чрезвычайно болезненный. Не Элронду – всем эльфам! Он скрыл Кольцо, утопив его в Оболони. Трое сыновей встали на пути убийц живым заслоном, даря отцу дополнительные мгновения, чтобы отплыть как можно дальше (на них даже кольчуг не было!). Проще некуда, братка! Плывешь себе и плывешь, а калена стрела клюнет – ладонь сама раскроется.
    И замысел удался! «Малодушная» смерть Исилдура убедила присутствующих, что Кольца у него не было! И правда, какой дурак не надел бы его в такую минуту? Чтобы в Гондоре не простукивали стенки и не вскрывали полы (еще найдут, чего доброго!), по Средиземью пустили слух о «банде орков» и о «предательстве» Кольца, соскользнувшего с пальца, а верный Охтар стал живым подтверждением этой байки. Может, кто и искал Кольцо в реке, но уж точно не эльфы, ибо оруженосец, заплативший за жизнь лжесвидетельством, не сказал убийцам главное! Что Кольцо действительно на дне Оболони!

    Последний удар Исилдура был, воистину, сокрушительным! «Где Оно? Вдруг нашлось?» – эта рана кровоточила и терзала Владык три тысячи лет. На совести же Элронда с той поры лежал тяжкий камень. И странный метроном начал отстукивать годы: в один и тот же день – один и тот же сон! По полю, синему от цветов, медленно уходят в полосу тумана фигуры четырех мужчин. И последний, прежде чем утонуть в белой пелене, вдруг оборачивается и, смеясь, показывает Эльфиниту пустые ладони… Возможно, проявляя отеческую заботу о дунаданах, Элронд пытался хоть как-то искупить вину перед их пращуром. «… как знать, не была ли смерть лучшим уделом этого отважного воина?» – вырывается у него на совете. И это не оправдание – это самоуспокоение, старина (уж мне ли не знать!). 
    Догадывался ли об этом Арагорн? Думаю, да. Если уж я вычислил, то Следопыт – подавно! Дунадан не осуждал, скорее, сочувствовал и рассудком был на стороне Учителя. Но «долг крови» оставался! Он был списан, когда Арагорн получил руку Арвен (достойная вира), и черное пятно в истории двух родов наконец-то поросло зеленой травкой… А знаешь, красивейшее это место – Ирисная Низина! Жаль комаров много.

    Как ты понимаешь, в основе моих рассуждений лежит «всего-то» нестыковка с невидимостью и рекой. Ну, плюс некоторые лишние подробности в показаниях оруженосца, которые он мог наблюдать, только сидя на берегу связанным! «Он надел Кольцо и пропал», – все, что сказал раненный Боромир Арагорну (даже мизансцена та же – Кольцо, река, орки). Будь рассказ Охтара правдой, он сказал бы не больше, друг мой! Конечно, можно отнести сие к категории писательских «ляпов», и обвинение рассыплется, как карточный домик. Но есть нечто, наводящее на мысль, что «наляпано» сознательно. Детская ариффметика! Толкин (или судьба?) заставил Владыку расплатиться всем, что было ему дорого. По Векселю!
    Первый удар обрушился на Элронда в 2509 году. Его жена была ранена и захвачена орками. Сыновья освободили ее из плена, но Келебриэнь не осталась с мужем – ушла за море. Вторая утрата – дочь, избравшая смертную долю. Данных о судьбе близнецов после войны я не нашел. Правильно! Было бы слишком просто: четыре на четыре! Толкин не делает таких щедрых подарков. Думаю, братья, по примеру сестры, отказались от бессмертия и окончательно расплатились за отца, уровняв «счет» с родом Исилдура. Чисто интуитивное мнение. Есть желание – можешь покопаться, старина (вдруг повезет!). Только берегись всяких плутовских словечек, типа, «по слухам», «говорят», или «предположительно». Профессор очень щедро ими сыплет, когда хочет пустить пыль в глаза. С другой стороны, это хорошие индикаторы, замигали – что-то есть!

    Сам Элронд ушел на Запад в 3021-м, «устав от груза веков в сердце», как сказано в «Повести об Арагорне и Арвен» (Пр.1) Толкин тактичен, но «века» к этому грузу никакого отношения не имели. Всего-то 65 – самый молодой Владыка! Кирдэн, когда сердился, его «мальчишкой» называл.
 
    История Кольца и рода Исилдура, как мы знаем, закончилась счастливо. Потомки князя вернули себе корону, а Кольцо было уничтожено. Воспалившееся Средиземье (наконец-то!) исторгло из себя чужеродное тело. Да что Средиземье! Это Кольцо меня выпило, будто не Фродо, а я его к вулкану тащил. Стало ли на земле меньше зла? Это вряд ли! По крайней мере, Перворожденные иллюзий не питали, и ушли, оставив Средиземье людям.
    Настала пора и о людях поговорить, а то от этих Колец, друже, уже тошнит! Свидетели врут дружно и неумело, будто из школы «двойку» принесли. Причем, все! Я уж не стал тебе всего рассказывать, пожалел детскую психику... Да и коллегам, опять же, кусочек торта надо оставить.
 

    Тетрадь серая. Дунадан.


    Дунэдайн – Люди Запада. Так называли нуменорцев, а чуть позже – аристократическую верхушку Арнора и Гондора, также имевшую нуменорское происхождение. Однако с течением времени смысл этого слова поменялся. В конце Третьей «дунаданы» – это загадочная организация разведчиков-следопытов, неустанно ведущая диверсионную войну с Мордором по всему Средиземью. Их родина – княжество Архедан – было разрушено Королем-Чародеем примерно за тысячу лет до Войны Колец (1974 Т.э.). «Когда княжеству пришел конец, дунаданы укрылись в тени и стали народом скитальцев». (Пр.1, «Эриадор, Арнор и наследники Исилдура») И это, на первый взгляд, все, что о них сообщается. Толкин не забивает нам голову подробностями их жизни. Зачем? На развитие сюжета дунаданы влияния не оказывают и на страницах мелькают всего один раз, да и то во второстепенном эпизоде. Кабы не их вождь, никто бы о них и не услышал! Но Арагорн – центральная фигура «Властелина Колец» – звезда, по яркости и значимости не уступающая Фродо. Его жизнеописание дается в книге очень подробно, и вот там-то и рассыпает Толкин сведения о народе скитальцев. Дело привычное: берем зубочистку, старина, и начинаем выколупывать из углов этот раскатившийся бисер.

    И очень быстро выяснится, что никакими «скитальцами» они не были! Сей эпитет лишь создает вокруг них печально-романтический ореол, не более того. Они не перегоняли овец, не клянчили подаяние по деревням и не сеяли просо на огневищах – они тысячу лет занимались исключительно военным делом, причем все! А воинов кому-то надо кормить, лечить, снабжать и обучать. Нужны базы! И главной базой дунаданов, без сомнения, всю эту тысячу лет был Дольн. Здесь жили их семьи. Здесь они появлялись на свет, обучались, мужали, залечивали раны, пополняли запасы и доживали свой век, выходя «в отставку». Сей удивительный симбиоз людей и эльфов возник практически сразу после падения Архедана: «Сын Аранарха, Арахаэл, воспитывался в Дольне, как и ВСЕ сыновья вождей после него» (Пр.1, «Эриадор, Арнор и наследники Исилдура»). Школу Дольна не прошел только сам Аранарх, первый вождь дунаданов, ибо воспитывался еще при дворе своего отца Арведуи, последнего князя Архедана.
    И здесь, друже, сразу бросается в глаза разница между «князем» и «вождем». В 1944 году Т.э., после смерти короля Ондогера, князь Арведуи предъявил права на корону Гондора. Неудачно – трон достался полководцу Эарнилу. Однако через сто лет, после гибели короля Эарнура (2050), трон Минас Тирита вновь освободился! И на сей раз претендент был один-единственный – Аранарх. Казалось бы, дело верное (все справки на руках!), но вождь дунаданов даже не заикнулся о своем праве на престол! По датам Приложений выходит, что он «скитался» со своим народом гораздо дольше Моисея – 130 лет, из них полвека (!) при свободном троне. В чем причина такого самоотречения? Ответ прост: после падения своего княжества Аранарх привел северян в Дольн и присягнул на верность Владыке Элронду. Князь, вопреки летописям, не стал бродягой, а поступил на службу. Случай не уникальный – Брюсы, Кантемиры, Багратионы – потомки царских династий служили и при Российском дворе. Единственное отличие: Средиземье об этой присяге не знало и тысячу лет считало дунаданов бездомным народом.

    Вряд ли Элронд придавал приходу северян большое значение. Поначалу. Слишком уж внезапно они постучались в дверь! Но к тому времени, когда в Минас Тирите освободился королевский престол, и власть перешла к Наместникам, Владыка уже изучил упавшие с неба козыри. Одним из них был рычаг давления на Гондор.
    По традиции, Наместники, возглавлявшие империею с 2050 года, сидели на скромной табуретке рядом с пустым троном и всячески подчеркивали, что на него не претендуют и готовы отказаться от  правления, «как только король вернется». Сказка для наивных простаков! За верховную власть Наместники держались всеми когтями и без боя бы ее не отдали, а пустой трон их совершенно не раздражал.
И тем не менее, реставрация монархии в Гондоре была более чем реальна, особенно в 2050-м! Если бы после смерти Эарнура Аранарх пошел ва-банк и нагрянул в Гондор, у него могло получиться. Залог успеха вождя лежал не в скромной армии (несколько сотен, вряд ли больше), а, главным образом, в мощной поддержке гондорского населения и знати: «…многие в Гондоре продолжали верить, что придет время, когда Король вернется. А кое-кто нет-нет, да и вспоминал древнюю Северную ветвь, которая, по слухам, еще сохраняла жизнь где-то там, в тени и забвении. Но Наместники-правители не поощряли таких мыслей». (Пр.1, «Гондор и наследники Анариона», «Наместники») Сей отрывок описывает более поздние времена, когда Северная ветвь была практически забыта, но даже тогда в Гондоре еще не угасли роялистские настроения! Однако Аранарх никуда не пошел. Он уже 75 лет (!) был «вождем». Угасли амбиции, азарт и дерзость, присущие «князьям», и синица в руке стала предпочтительнее журавля в небе. Вот если бы Элронд его чуть-чуть подтолкнул…. Но Элронд не подтолкнул, ибо почему-то «не одобрял» притязаний своего вассала на корону Гондора.
    И на целое тысячелетие сложилась интереснейшая причинно-следственная карусель! Наместник правит, пока трон пустой – трон пустой, пока Король в кармане у Элронда – карман застегнут на пуговицу, пока Наместник выполняет одно-единственное условие: никаких переговоров с Мордором! И по невероятному совпадению, коллега, в Мордоре тоже правит Наместник – Король-Чародей! Забавно, правда? Монархи распиханы по эльфийским лесам, а Наместники режутся насмерть! И всеми забытый Лес может спать спокойно.
    Но не спеши расстраиваться, старина. Хоть вожди и подарили Элронду возможность политического шантажа, не факт, что он ею пользовался, скорее, держал в резерве на крайний случай. С Королем-Чародеем мирных переговоров можно не опасаться! Война для того была единственным любимым занятием, а дипломатия – удел слабаков!
 
    Однако помимо политического был в рождественском чулочке и другой дунаданский подарок – военный! И сей подарок пришелся очень кстати, использовался на сто процентов, и за тысячу лет ни денечка без дела не пролежал!
    Следует отметить, что все эльфийские поселения Третьей эпохи были подобны свернувшимся в клубок ежам. Никакой динамики! Словно эльфы сами себя загнали в резервации и на века засели там, не высовывая носа. Бессмертие вкупе с мизерной рождаемостью давало постоянную численность населения, а это, в свою очередь, приводило к неизменности занимаемой территории. И зачем куда-то идти, раздвигать границы? В родном лесу и так всего хватает, а снаружи и убить могут! А если полезет кто – луки натянуты, стрелы востры – отобьемся!
    Разумеется, сия стратегия была вынужденной, ибо к началу Третьей у эльфов уже не осталось жизненных ресурсов на активные боевые действия – их исчерпал Последний Союз и война в Эрегионе. А с таким настойчивым противником как Саурон оборона без нападения – лишь растянутая на столетия агония.

    Дружина северян стала для Элронда манной небесной! Теперь он мог вести войну по всему Средиземью. Пусть партизанскую, но у Лориена или Сумеречья и такой возможности не было! И  свернувшийся в клубок ёж неожиданно для всех выстрелил ядовитыми иглами, и к западу от Мглистых гор орки повывелись.
    При таких раскладах может заползти в душу гаденькая мысль, что бросили де трусливые эльфы  людей в пекло, а сами спрятались у них за спиной. Сразу успокою, друже, ничего подобного! Кабы стали дунаданы банальным «пушечным мясом», они никак не продержались бы десять веков – сгорели бы лет за сто! Там все было устроено гораздо тоньше и изящнее. Военная элита Архедана превратилась в военную элиту Дольна, только и всего. Впервые в истории Средиземья эльфийский дом обзавелся регулярной армией, и служили в ней не только северяне!
    И сразу появляются вопросы у вдумчивого исследователя. Как было устроено это чудо? Как за долгие века экстремальных условий не стал пеплом и народ дунаданский, и род Исилдура? Самое время, коллега, заглянуть в биографию одного знакомого Следопыта, авось да отыщется что-нибудь.


    1. Род Арведуи.

    Ему было всего три года, когда погиб его отец. «Арагорн, ставший теперь Наследником Исилдура, был принят в доме Элронда, заменившего ему отца. Но в Дольне Арагорн получил новое имя: Эстель – Надежда, а его истинное имя и происхождение по настоянию Элронда сохранялось в тайне. Мудрым было ведомо стремление Врага отыскать Наследника Исилдура…». (Пр.1, «Повесть об Арагорне и Арвен») Отыскать Наследника не отказались бы и Правители Гондора, коих, на мой циничный взгляд, следовало остерегаться гораздо больше, впрочем, сейчас не об этом. Помнится, Профессор, Вы упоминали, что, начиная с Арахаэла, все наследники вождей с детских лет воспитывались в Дольне. А поскольку Враг стремился отыскать их не меньше (я правильно понимаю?), то, похоже, юность Арагорна была типичной для дунаданских вождей, и все юные наследники (так же как он) не знали ни своих имен, ни своих отцов!
    А дальше все просто, коллега.  Представьте, примерно раз в семьдесят лет среди эльфов Дольна появлялся таинственный человеческий младенец, которого Элронд опекал, словно собственного сына! Кто бы это мог быть?! Сомнительная конспирация! Она могла работать лишь в одном случае – если «безымянных» детишек в Дольне было много! Говорят, камешек лучше всего прятать на морском берегу, а листик в лесу. В отношении Наследника Исилдура методика та же. Юность Арагорна была обычным делом не только для вождей, но и для всех дунаданов вообще! В Дольне находился самый настоящий интернат для детей северян. Отцов своих они, конечно, не знали, но те-то прекрасно знали своих отпрысков и навещали по возможности, не раскрывая инкогнито. Какие-нибудь следопыты-отпускники вечно крутились возле этой ребятни, никого особо не выделяя, но лишь на первый взгляд! С кем-то они все же общались больше. Гордились успехами, досадовали на промахи и, простившись, возвращались на бесконечные тропы войны. Такая любовь наездами вряд ли выливалась у дунаданов в сильную отцовскую привязанность, но сие было не важно. Никто из них не знал, что принесет завтрашний день и наступит ли он вообще. Главное, парень растет толковый, и род продолжается! Бог даст, познакомимся, а лишние эмоции только мешают.

    Не стоит думать, что дунаданы базировались на территории Дольна. Нет-нет! Они были его Частью! Военное обучение начиналось с пеленок, ибо школа следопытов готовила не просто воинов – она готовила спецназ. Кого-кого, а «генеральских сынков» там точно не было! Наследники Исилдура, равные среди равных, постигали кухню войны, начиная с солдатской лямки, и за нерадивость получали по полной, без скидок на знатное происхождение. Слишком ценны были жизни северян и их вождей для Элронда, чтобы с детских лет создавать им тепличные условия. Посему и воинами они становились очень быстро: «Двадцать лет от роду было Арагорну, когда он, вернувшись после славных дел в отряде Элладана и Элрохира, предстал перед Элрондом». (Пр.1, «Повесть об Арагорне и Арвен»)
    Имена братьев-близнецов, сыновей Владыки, звучат подозрительно часто, когда речь заходит о дунаданах. Думаю, они были бессменными воспитателями и кураторами всего дунаданского движения, и юный Эстель был не единственным северянином, сражавшимся под началом Эльфинитов. В частности, именно в совместном походе с ними погиб Арахорн, отец нашего героя. Скажу больше, друже, я уверен, что таинственный отряд Элладана и Элрохира практически полностью состоял из северян! Может, и появлялись там эльфы, но чисто на стажировку, чтоб совсем не зажиреть. Известно, что в 2509 году братья освободили из плена свою мать Келебриэнь. Если это был не выкуп, а силовая операция, то дунаданы участвовали в ней без сомнения. Можно посмотреть, ради интереса, кто из них помогал Эльфинитам. Вождем северян (по перечню в Приложениях) был тогда Арахад Первый, глубокий старец – умер через 14 лет – вряд ли он. А вот его наследник Арагост – воин на пике физического расцвета – наверняка принимал участие в том славном деле!
    И последний штрих для завершения общей картины. Если про него вспомнить, то, логически вытекая из вышеизложенного, он проявится сам собой. Как ты думаешь, где и как воспитывались женщины этой маленькой, но воинственной диаспоры? Кем они становились? Прачками и кухарками? Ой, сомневаюсь! Если Дольн (совершенно точно) давал кров и защиту младенцам мужского пола, то вряд ли новорожденных девочек оставляли в шалашах на болотах! А если так, то и они воспитывались в Дольне. И обучение юных дунаданок неизбежно включало военные дисциплины: бег, плаванье, стрельба, фехтование, рукопашка, военно-полевая медицина и прочая, прочая. Самурайские дочери этим девчонкам в подметки не годились! Ходили ли они в рейды, сражались ли вместе с братьями и мужьями? Кто знает, но очень может быть, и если да, то в бою они не сильно уступали мужчинам, а уж в партизанских-то наскоках тем более. А куда деваться, старина? Племя маленькое, мужиков кот наплакал, а отпор супостату давать надобно. Вот и берутся бедные бабы за вилы, да не в одном только в Средиземье!

    Сии рассуждения могут вызвать резонные сомнения, ибо в отряде следопытов, промелькнувшем на страницах книги, никто никаких женщин не заметил. А Толкин не дает возможности его рассмотреть! Он сообщает нам общее количество северян и имя их предводителя, ну и сыновья Элронда тоже с ними, вроде как, сами по себе. И все! Тридцать безликих, безымянных, молчаливых теней, закутанных в военные плащи. «Все, кого удалось быстро собрать». Наверняка среди них были и воительницы. А не заметили их, друг мой, по смешной причине – они были в штанах! В древние времена народец сильно не заморачивался и пол встречного определял по одежке. Если в штанах, значит мужик! Мерри Брендискок, к примеру, пять дней проскакал на лошади, упираясь носом в спину роханского всадника, и ему даже в голову не стукнуло, что он обнимает девушку! Наблюдательность его спутников была примерно на том же уровне. Ну может, Леголас что заметил, но он парень неболтливый.
    Кстати, пользуясь случаем, господа и дамы, позвольте представить: перед вами тот самый «отряд Элладана и Элрохира», в котором проходил боевое крещение наш Арагорн. Никаким другим сей отряд быть не может! Если принцы Дольна идут на войну – их бойцы идут с ними. Это так уже тысячу лет! Или, полагаете, в этот раз доблестные воины, со словами «да ну нафиг!», помахали командирам ручкой и остались на зимних квартирах? Я в это не верю, а вы решайте сами.

    Ну вот, коллега, вроде бы нормальный обзорчик получился – мягкий, спокойный, без особых скандальных заявлений. Все логически увязано, не противоречит первоисточнику и вытекает одно из другого. Но главное, эта реконструкция дунаданского общества позволяет объяснить один абсолютно непонятный факт: все вожди северян заводили наследника после 60-ти лет! Не веришь – проверь по списку! Исключение – Арахорн, отец Арагорна. Он стал папашей в 58 – пацан да и только! И погиб через два года. А представь на минутку, что он последовал бы традиции и отложил свадьбу на пару-тройку лет. Род Исилдура стал бы воспоминанием! Рейды, схватки, вылазки – жизнь вождей постоянно висела на волоске. Ребята они, конечно, были тертые, убить не просто, но по тому же списку четверо из пятнадцати вождей погибли в битвах, т.е. каждый четвертый – на мой взгляд, многовато. И при такой смертности они женились на седьмом десятке! Возникает стойкое ощущение, что их не волновала сохранность рода. Дальше – круче! Если Арахорн – самый «молодой» жених, то его сын – самый «старый»! Арагорн женился на Арвен в 88 лет! А влюбился в нее в 20, как все нормальные люди (68 лет верности и воздержания – впечатляет!).
    А теперь, друже, если ты сметешь в кучу все подробности дунаданского быта, что мы накануне вычислили, ты сам легко объяснишь вышеупомянутое противоречие. Дунаданских вождей не беспокоила сохранность рода, ибо ей Ничего не угрожало! Наследники появлялись у них не поздно, а рано, просто никто, кроме Элронда и родителей, не знал, что они наследники, а матери-одиночки в Дольне ни у кого не вызывали ни лишних вопросов, ни пакостных усмешек – сие было в порядке вещей. Северянки воевали плечом к плечу с мужчинами, и их жизнь могла точно так же оборваться в любую секунду. Так чего ждать?! И боевые соратницы становились боевыми подругами. Военно-полевые романы легко начинались, легко заканчивались, обрывались смертью или перерастали в супружество – просто и без пафоса, и пусть будет стыдно тому, кто подумает об этом плохо. А потом беременные волчицы уходили в логово, а стая продолжала свой размеренный бег по кровавому следу.
    Как тебе схема наследования? По-моему, красиво! Элронд придирчиво рассматривал всех потомков, выбирал самого-самого и в нужный момент провозглашал его. Необязательно после смерти старого вождя. Учитывался возраст, опыт, физическое здоровье, интеллект и, главное, никаких королевских амбиций! Вполне возможно, что другие - резервные - наследники Исилдура заканчивали жизненный путь, даже не догадываясь о своем происхождении. Зачем волновать хороших людей понапрасну? Кстати, ты знаешь хоть одного брата вождя? Я нет. А ведь они наверняка были, только не знали об этом!
 
    А что же наш Арагорн? А с ним все гораздо серьезнее! Дело в том, что он никогда не был вождем! Он с пеленок воспитывался как Король! В случае победы над Сауроном, ему предназначалось сесть на трон самой мощной державы Средиземья и обеспечить безопасный отход Перворожденных на Запад. И если прерывание линии вождей было для эльфов крайне нежелательным, то обрыв королевского рода был недопустимым! Будет жив Арагорн, или нет, но королем Гондора, без вариантов, должен стать Воспитанник Дольна! В появлении у Арагорна наследника, и как можно раньше, был заинтересован в первую очередь Владыка Элронд, и отчаянные дунаданские девчонки в этом вопросе были с ним полностью солидарны. Еще бы, такой красавец!
    Думаешь, сочиняю? Смотри сам! Не прошло и года после встречи с Арвен, как у Арагорна состоялся любопытнейший разговор с будущим тестем (Пр.1, «Повесть об Арагорне и Арвен»). И вот очень странные слова Элронда: «…не связывай себя клятвой с женщиной, пока не пробьет твой час…, сейчас я говорю не о моей дочери, а о смертных женщинах». Спрашивается, зачем потребовалось поднимать вопрос о каких-то «смертных женщинах», если восторженный юноша беззаветно влюблен в эльфийскую деву? Да не бывает дыма без огня! «В пределах Дольна ничто не могло укрыться от Элронда» (там же, чуть раньше по тексту). Не укрылся от него и темперамент юного Эстеля. «Да сколько угодно, только не женись», – вот что в переводе на русский говорит Арагорну Владыка! Печально, друг мой, но так бывает: любовь к далекой звезде и любовь к ласковой кошке, мурчащей на коленях, мирно уживаются в просторном мужском сердце.
 
    «Не связывай себя клятвой, пока не пробьет час». Час пробил в 2980 году. Арагорн и Арвен встречаются в Лориене и обмениваются клятвами верности – через тридцать лет после первой встречи! К этому времени у вождя уже появился наследник, и я собираюсь тебя с ним познакомить.
    Чтобы найти его, не надо перерывать всю трилогию. Если эльфы и явят его миру, то лишь в одном месте – накануне битвы за Минас Тирит. Дело в том, друже, что Гондор распахнет ворота только королю-победителю! Отсидеться в кустах не получится. Именно так, тысячелетие назад, трон империи ускользнул от князя Арведуи, законного наследника, и достался полководцу Эарнилу, победителю кочевников. Доблесть перевесила первородство! Чтобы не повторять ошибку пращура, Арагорну предстоит подтвердить свое право в тяжелейшем сражении, в котором запросто можно погибнуть. И на случай гибели короля, его наследник должен пройти тем же путем и находиться во главе победителей!
    Конечно, ты уже понял, что это Хальбарад, командир следопытов, пришедших в Рохан.
    «– Хальбарад! – вскричал Арагорн и, бросившись к предводителю отряда, крепко обнял его – Хальбарад! Из всех неожиданностей это – самая приятная!» (кн.5, гл.2, «Выбор Арагорна») На других северян Арагорн особого внимания не обращает, но с предводителем его явно связывают давние и дружеские отношения! Я бы даже сказал, что он соскучился. Понятно, что этого маловато, чтобы записать следопыта в близкие родственники, посему в той же главе, примерно через страницу, Толкин подбрасывает нам главный аргумент: «– Он (Арагорн) наверху, в башне, – ответил Леголас. – С ним его «родич», Хальбарад». (Ох, Профессор, до чего же Вы любите это резиновое словечко!) Не совсем понятно, как эльф из Сумеречного Леса в обход остальных узнал о «родстве». Не иначе, сам Арагорн, там же, в башне, шепнул на ушко, дабы пристойно объяснить спутникам необычайное внешнее сходство с никому неизвестным молодым следопытом. «Молодым», конечно, относительно – ему не менее 40 лет. Возможно, кое-кто считает меня шулером, ловко тасующим факты. Я и сам, порой, испытываю серьезные сомнения в собственных выводах. Но не в случае с Хальбарадом – здесь я уверен! Хальбарад – наследник Арагорна, и это не моя фантазия – это замысел автора. Ключ ко всему – слово «родич». Толкин, словно печатью Соломона, запечатывает им проходной персонаж, имя которого большинство читателей забудет к концу главы. По всем меркам, это слово лишнее! Оно обронено вскользь, никуда не ведет и ничего не добавляет, разве что, толику недоумения. Согласись, сей «родич» наполняется смыслом лишь в контексте моей реконструкции, причем, всей, а не только относящейся к дунаданам. Ладно, к чему лишние слова – у тебя своя голова на плечах, поехали дальше.
 
    Скорее всего, в отличие от Арагорна, Хальбарад о «родстве» еще не знает. Он может стать королем, но в наследные принцы путь ему закрыт категорически – будущей эльфийской династии конкуренты ни к чему – пусть и дальше пребывает в счастливом неведении! В каком-то смысле, северянина используют «в темную», даже истинную цель похода он представляет смутно: «– Мы выступили, как только  узнали, что тебе нужна помощь. – Но я не просил помощи, – удивился Арагорн». Все правильно, уважаемый Арагорн, это не подкрепление – это посольство, в состав которого входит свита будущего монарха, полномочные представители Дольна, несущие верительные грамоты и регалии королевского дома, и Запасной Король Гондора! Эльфы идут ва-банк и бросают на зеленое сукно всех наследников Исилдура – кто-нибудь да выживет! Ибо, парадокс, но каким бы ни был исход сражения за Гондор, дунаданских «вождей» в Средиземье больше не будет, а значит, прятать и беречь их отныне не имеет смысла.
    Но есть и более весомый признак того, что следопыт не знает о своем происхождении: «Хальбарад» – это «юношеское» имя, полученное в Дольне. Истинное имя, коим при рождении вожди нарекают сыновей, и которое скрыто до поры, всегда начинается с приставки «Ар-».

    Знаменосец Арагорна, он погиб в Пеленнорской битве, и его истинное имя ушло вместе с ним. Вряд ли можно где-то отыскать его, разве что, на могильном камне…
Я прочитал «Аратор», но мог и ошибиться – слишком сильно лишайник въелся в гранит… Arathor, если точнее…

    …Искал я братьев моих…. Не нашел я братьев моих – затерялись они в далях неведомых. Искал я князя моего... И нашел я князя моего! Посреди поля широкого на высоком холме спал лежебока, серым камнем укрывшись…
 
    2. Денетор.

    «Почтенный председатель, я напомню о человеке очень нам знакомом…»
    Полагаю, коллега, имеет смысл немного отдохнуть от «дунаданской» темы и сказать несколько слов о последнем Правителе Гондора. Вернее, не о нем самом, а о его смерти.
    Действительно, как шептались злые языки в Минас Тирите (не могли не шептаться!), самоубийство Денетора произошло очень «вовремя» и избавило вернувшегося Короля от многих возможных проблем. Наместники власть любили, к ней привыкли и вряд ли отдали бы ее без сопротивления. Идея о том, что Денетору «помогли» расстаться с жизнью, витала в воздухе и в конце 90-х была озвучена Кириллом Еськовым в романе «Последний кольценосец». Если еще не читал и надумаешь, старина, приготовь успокоительное – «хорошие» и «плохие» поменялись там местами!
    Концепция романа проста и понятна: «историю пишут победители», а посему «правда» может кардинально от «истории» отличаться. «Последний кольценосец» – рассказ о том, как могло быть «на самом деле». В числе прочего, вину за смерть Денетора автор целиком валит на Гэндальфа. Если не изменяет память, магу приписывается не только организация, но и исполнение этого злодеяния. С трудом отбросив эмоции, признаю, что мотив у Гэндальфа был, но кроме этого мотива никаких других улик обвинение не предоставило! Тем не менее, я поднял из архива закрытое дело и возобновил расследование. Но прежде, чем ознакомить тебя с его результатами, друже, поговорим о «Последнем кольценосце». Ибо, несмотря на многие мои претензии, вещь эта яркая, интересная и необычайно приятная в прочтении. За ней просматривается нечто большее, чем примитивная жажда гонорара. Особенно согрел сердце краткий обзор мордорского земледелия, или как благие намерения в мелиорации могут превратить цветущую долину в солончак.
    ...И именно поэтому «Последний кольценосец» – очень мощная психологическая торпеда! «Могло бы быть» тихо и безболезненно перерастает в «так и было»! Так что, старина, если пить не умеешь, или иммунитет слабенький, то будь с этой вещью крайне осторожен. А я тебе сейчас дополнительно своих иммуноглобулинчиков подсыплю, а заодно покажу, как заколачивать горбылем окна Овертона, чтоб не дуло! И если возникнет у тебя когда-нибудь надобность в сей науке, не стесняйся, лупи гвоздями прямо в вампирские морды, что оттуда лезут! Господин Еськов, к Вам сей эпитет не относится.
    Всегда начинаем со стартового тезиса – там частенько прячется ядовитый шип. В нашем случае он гласит: «Историю пишут победители». Полностью согласен! Это их Законное Право – они оплатили его своим мужеством, твердостью и кровью! И если ты беспокоишься, что они в своей истории врут как подорванные, то напрасно. Победителям, друже, правды бояться абсолютно незачем, и прежде всего потому, что какой бы страшной она ни была – их не судят! Легкая ретушь, конечно, присутствует, но не более. Простой пример: про расстрел царской семьи я в глубоком детстве узнал из обычного советского учебника! Сухая справка без подробностей, без торжества, но и без стыдливости, с объяснением, что на сей шаг Советское Правительство пошло вынужденно, дабы ликвидировать фактор, способный объединить контрреволюцию. Заметь, Победители, писавшие сей учебник, не ссылались ни на брюшной тиф, ни на потоп, ни на взрыв газового баллона, а четко и холодно написали: «расстрел». Можно, конечно, в пылу максимализма не доверять Истории от Победителей, но искать истину в Истории от Побежденных – глупость несусветная! Тошнотворная смесь из лопнувших амбиций, бессильной злобы и животного страха. Этих судят! А посему юлить и выкручиваться они начинают не после краха, а заранее, в его преддверии. Как сказал один генерал вермахта в приватной беседе под коньячок: «Жгли не мы – жгли СС!» И его собутыльник (штандартенфюрер) ответил: «Конечно-конечно, зайчики! Вы только озябшие лапки у костерков грели!» Или что-то в этом роде.
    Ты резонно заметишь, что кроме победителей и побежденных есть еще и нейтралы. Согласен. Есть нейтралы, которым все до лампочки. Эскимосы, например. Уверяю тебя, эти историю чужой войны писать не будут. Но есть и другие «нейтралы» – те, у кого от чужой беды почему-то прибыль многократно возрастает. Эти очень любят разные «истории» писать. И если, старина, тебе какая из них попадется – сразу в огонь, не читая. И руки не забудь с мылом помыть!
    И еще одно маленькое, но важное уточнение по поводу истории. Ее пишут не сами Победители – ее, как и в нашем случае, пишут Профессора по просьбе, заказу или принудительно (редко, но бывает). И этих ученых мужей Победители вынуждены ради пользы дела допускать к правде, даже к самой неудобной! И вот здесь очень многое зависит от мотивации и смелости конкретного «протоколиста», внимания его цензора и вдумчивости его читателя.

    В версии Еськова есть скользкий момент, сразу вызывающий очень большие сомнения в насильственном устранении Денетора. Гэндальф убивает Правителя (крайне жестоко, надо отметить!), но оставляет в живых его сына Фарамира. Вопиющее нарушение мудрых заветов Макиавелли! Логика, однако, понятна: Фарамир должен «искренне» принести присягу «вернувшемуся» королю и прилюдно подтвердить самоубийство отца, придав перевороту видимость законности. Разумеется, с ножом у горла. При подобном решении выигрыш минимален, а риск крайне велик. Скрыть убийство при госперевороте практически невозможно! Глашатаи могут вопить на каждом углу, что «Мария Годунова и сын ее Федор отравили себя ядом!», но народ-то безмолвствует. Из самых плотных мешков правда просачивается наружу от случайных свидетелей, а чаще – через постель или кабак от самих убийц и их шестерок. Два российских императора, например, отец и сын, однажды заболели и умерли: один – от колик, другой от апоплексического удара. Но даже в далекой Франции знали истинное название букета их болезней: Орлов, Зубов, Беннигсен…
    Итак, в страхе за свою жизнь, Фарамир присягает узурпатору. Его оставляют в живых. Надолго ли? До первой вспышки подозрительности?! Да он уже без пяти минут заговорщик, друже! Тот самый лидер, объединяющий врагов короны! У него другого выхода нет, а его клятва верности, вырванная угрозами, ничего не стоит. При сходных обстоятельствах Генрих Наваррский принял католичество в Ночь Святого Варфоломея, и что, надолго? Может, это прекратило гражданскую войну или спасло династию Валуа? Личную ненависть Фарамира к убийцам отца я даже не затрагиваю. Оставлять его в живых, соблазнившись абстрактными выгодами, было грубейшей ошибкой! Гэндальф Толкина таковой бы не допустил, но Гэндальф Еськова – другое дело. Он, между нами говоря, немного тупенький.
    Но сии сомнения, друже, всего лишь сомнения, на опровержение они не тянут. А вдруг автор «Последнего кольценосца» прав, и гений и злодейство – две вещи совместимые?! Что мешает проверить? Почему не рассмотреть безумную гипотезу Еськова через безумный микроскоп Пронина? Маслом же каши не испортишь!
Историю от победителей Войны Колец мы знаем в изложении одного-единственного историка. Ее придумал («запротоколировал», подсмотрел) профессор Оксфорда Дж.Р.Р. Толкин. Как ни крути, а в нашем деле он – единственный свидетель, и есть мизерная вероятность, что где-то сей свидетель вольно или невольно по нашему вопросу проговорился. Возможно, коллега, Пронина имело смысл отстранить от следствия по причине личной симпатии к главному подозреваемому, но, как и в случае с главным свидетелем, выбора-то нет!

    Итак, 9 марта 3019 года (Пр.2) Гэндальф Белый и Перегрин Тук стучатся в ворота Минас Тирита. В тот же день поздно вечером они встречаются с Правителем («Возвращение Короля», кн.5, гл.1, «Минас Тирит»). Денетор мрачен: «Знаки предвещают близкую гибель Гондора», но настроен сражаться до конца: «В нынешнем мире у Правителя лишь одна цель – благо Гондора. Дела Гондора – мои дела, и больше ничьи».
    Следующая встреча с Денетором 11 марта. Он не может совладать со вспышкой гнева в разговоре с Фарамиром, традиционно препирается с Гэндальфом, но, в целом, держит себя в руках и приказы отдает холодно и четко: « – Этого мало, – веско сказал Денетор. – Первый удар придется именно туда, и там нужен талантливый военачальник» (кн.5, гл.4, «Осада города»).
    12 марта Правитель не сломлен: «Но я не отдам без боя ни Пеленнор, ни Осгилиат, если только найдется кто-то, способный выполнить мою волю» (там же).
    Утро и день 13-го. Денетор удручен, но, как ни странно, более спокоен, чем накануне. Нет вестей из Рохана, через Андуин переправилась еще одна армия Врага – надежды нет! А когда понимаешь, что ее нет, остается только умереть, покрыв себя славой. В подобный черный миг юный Йомер смеется и поет песню – старый Денетор добреет и успокаивается. «Идем вниз, посмотрим, что можно сделать для обороны города», – так миролюбиво, и не кому-нибудь, а Гэндальфу! Даже когда приносят раненного сына, Правитель не показывает слабости: «Потом он приказал устроить ложе здесь же и уложить на него раненного Фарамира, а сам поднялся в верхнюю комнату Башни. Многие видели, что в эту ночь в окнах ее мелькали бледные огни, потом погасли. Когда Денетор спустился и сел у изголовья ложа, лицо его было столь же мертвенно бледным, как у раненного». Вот когда умер Наместник Гондора – в ночь с 13-го на 14-е! Он еще ходит и разговаривает, но его уже нет. Перемена разительна: «Пусть обороной руководит кто-нибудь другой. Хотя бы этот Серый Безумец с его безумной надеждой. Я останусь здесь».
    Что же убило его той ночью в Башне? Свидетель Толкин посвящает объяснению 7-ю главу 5-й книги, «Костер Денетора». Оказывается, у Денетора был Палантир!
    Читателю уже знаком сей предмет. Наместник пришел в отчаяние, когда, заглянув в волшебный шар, увидел пиратский флот, идущий по реке к Минас Тириту. 15 марта, взбегая на костер, он сам говорит об этом: «Вы можете даже победить на Пеленнорских полях, но Силу, которая поднялась ныне, победить нельзя…. Ветер гонит по Андуину армаду под черными парусами! Запад пал, и нам пора уйти, если мы не хотим стать рабами!» И тут же Гэндальфу: «Я – Наместник Дома Анариона! Не жди, ты не увидишь меня выжившим из ума камердинером у этого выскочки». Бедный старик! От отчаяния у него помутилось в голове! О каких камердинерах может идти речь, если «Запад пал»?! (Говоришь, говоришь этим молодым, как опасно торчать в интернете сутками напролет, – вот вам, пожалуйста!)
    Объяснение Денетора ложится в основу официальной версии его самоубийства. Словно пресс-секретарь перед журналистами, ее с дополнениями озвучивает Гэндальф: «…я давно подозревал, что в Белой Башне хранится, по крайней мере, один из семи Видящих Камней. Когда-то Денетор славился мудростью. Он не подходил к Камню и не тщился бросать вызов Саурону, зная пределы своей силы. Но когда над княжеством нависла опасность, он заглянул в Камень и тут же был обманут…. Денетор был достаточно силен, чтобы не подчиниться воле Саурона, но Темный Владыка позволял ему видеть только то, что ослабляло волю и подтачивало отвагу» («Костер Денетора»). В этом интервью полно странностей (все те же лишние подробности), но особенно восхищает, как Вы виртуозно жонглируете синонимами, Мастер Гэндальф! Не «подозревал», а «знал»! Впрочем, смысла это не меняет, разве что, добавляет любопытных нюансов. Кстати, а что за артефакты такие, эти Видящие Камни? Знаю я одного ушлого старикана – он нам сейчас все растолкует.
    Историю Камней Гэндальф передает в диалоге с Пиппином, в главе «Палантир» (кн.3, гл.11). Очень познавательная беседа!
    Гэндальф перечисляет все семь Камней. Самый главный – Камень Денетора – хранился в Осгилиате. Камни Гондора обитали в Минас Итиле (захвачен Сауроном), в Минас Аноре (судьба неизвестна) и в Ортханке (Камень Сарумана). Камни Арнора находились в Ануминосе и на Амон Сул (оба утеряны). Последний из семи – в Серебристой Гавани…
    Но апофеоз риторики – начало их разговора!
    «– Название это (Палантир) означает «видящий сквозь даль». Камень из Ортханка – один из них.
    – Значит, его сделал не… не Враг?
    – Нет. Не он. И не Саруман. Им это не по силам. Палантиры появились на Заокраинном Западе, в Эльдамаре, у Нолдоров. Быть может, их сделал сам Феанор…. Камни Феанора давали возможность устанавливать мысленную связь и видеть через расстояния…»
    И что это было?.. Кому «не по силам»?! Создателю Колец?!! Старый, ты не заболел? Так грубо, неопрятно, тупым топором. Вранье требует изящества и вдохновения – тебе ли не знать? Если б нолдоры принесли в Средиземье подобные средства связи и разведки, Первая эпоха не закончилась бы для них столь плачевно! Другой перл: «Быть может, их сделал Феанор…» Для Вас никаких «быть может» быть не может, Мастер Гэндальф, ибо Вы сами там жили в это время и точно знаете, сделал их Феанор или нет! Чем-чем, а скромностью он не страдал – раструбил бы о таком шедевре на весь Аман! Опять же, если Камни были у нолдоров, как они оказались у нуменорцев? Только, умоляю, Гэндальф, хоть ты не заводи старую пластинку об игре в загадки и о «подарочке» на день рожденья!
    Почему Серый Маг в безобидной ситуации разразился целым водопадом небылиц? Я думаю, он растерялся, друже. Накопившаяся усталость, голова раскалывается от проблем, да еще этот мелкий приставала, сыплющий дурацкими вопросами! И когда один из них случайно попадает в десятку, он застает Гэндальфа врасплох: «Значит, его (Палантир) сделал не… не Враг?» Браво! Этот маленький оболтус колет майаров как дрова (сначала Саурона, теперь вот Гэндальфа)! Конечно, он, дружище Пиппин, больше некому! От этих камешков Сауроном разит за версту! Он пришел в Эрегион в 1200-м В.э., а Кольца они с Келебримбером начали мастерить в 1500-м. Чем они занимались 300 лет? Бумажные кораблики клеили?
    Палантиры – не что иное, как первый шаг, пробные экземпляры …Колец! И шаг прорывной! Громоздкие, неудобные, на "лампах", но они работали и объединялись в Сеть! Дальше – проще. Вдохновленные успехом, компаньоны что-то подправили, что-то добавили, поменяли "лампы" на "микрочипы", тысячекратно уменьшив размер, и начали новый проект. А «пробные шары» заняли почетное место в музее электроники.
    Как часто случается, однажды партнеры что-то не поделили, и началась война. Саурон победил и заграбастал все имущество корпорации, включая Камни. Потом пришли нуменорцы и прогнали Саурона, а Палантиры, в числе прочих трофеев, увезли на свой остров. И «устаревшее оборудование» обрело вторую жизнь! Нежданно-негаданно у Морских Королей появилась возможность мгновенной связи с флотом и поселениями на материке! На радостях они даже подарили один Камень союзникам – морякам Линдона. Ну, а когда Нуменор канул в пучину вместе с последним королем, уцелели только те Камни, что были на берегу (думаю, их было больше, чем семь). Они и стали самыми ценными сокровищами Арнора и Гондора. И один остался у Кирдена. Даже знаю, где он его держал – на мифриловом треножнике в капитанской каюте своей ненаглядной «касатушки». Маньяк!
    Долгое время Палантиры верой и правдой служили добрым людям, но в Третьей эпохе Саурон зацепил коготком один-единственный камушек, не главный даже, и… «хакнул» всю Паутину! Легко и непринужденно. Ему, Генеральному Конструктору, имеющему все коды доступа, это было как дважды два!
 
    На мой взгляд, сия гипотеза ближе к истине, чем изложенная Гэндальфом, хотя, конечно, и в ней не все гладко.
    Когда Перегрин Тук по наивности связал Палантир с именем Саурона, Гэндальф ощутил легкое беспокойство. Для обывателей Средиземья данная информация была излишней. Маг реагирует мгновенно: «Не он, и не Саруман. Им такое не по силам»… Все-таки, мастерство не пропьешь, дружище! Вот так, небрежно, как само собой разумеющееся, и Мастера, и неумеху-кустаря – на одну полку! (Еще бы добавил « как всем известно») В принципе, этого укола достаточно –  капля дурмана попала в кровь и создала нужный образ в подкорке. Но Гэндальф решает закрепить эффект, видимо, чтобы предвосхитить дальнейшие вопросы на эту тему, и… начинает от души «лепить горбатого». Какое счастье, что хоббит не читал «Сильмариллион»… В тот день, 5 марта 3019 года, Гэндальфу пришлось с утра переделать очень много дел, не удивительно, что под вечер усталость взяла свое. Отдохнуть бы тебе, старина.
    И зачем такие сложности? – спросишь ты, – Почему бы не сказать Пиппину правду? Ну, сам посуди, все знают, что Саурон создал Кольца Власти. Если признать его авторство еще и над Палантирами (!), то творческие достижения Перворожденных на этом сверкающем фоне будут выглядеть, мягко скажем, бледненькими. И еще… Помнишь Три эльфийских Кольца? Эльфы все уши прожужжали, что Саурон де к ним не прикасался. Светлым и Незапятнанным не к лицу пользоваться творениями Врага – рейтинги упасть могут. Палантирами они тоже пользовались, но где-то «там», и не так открыто, посему и в сладенькой легенде о происхождении Камней особо не нуждались. Кирден-то уж точно на такую ерунду не заморачивался! Ему было до лампочки, кто и когда сотворил это чудо, и что об этом «люди скажут»! Вот и пришлось Гэндальфу историю Палантиров второпях на коленке стряпать. Что получилось – ты сам видел.
    И коль уж помянули мы к ночи имя Феанора, пару слов об этом. «Быть может, Феанор», – с сомнением произносит Гэндальф и тут же (!) уверенно называет Палантиры «Камнями Феанора», настежь распахивая окно заблуждения в нужную сторону! Не знаю, друже, где он выкопал сей термин. Саурон ли тонко пошутил, Келебримбер ли так нарек в честь родного дедушки, или старый сам только что придумал  – гадать не буду, но для «видящих камней» это очень плохое название! Хуже не придумаешь! С кличками собак, именами бриллиантов и названиями кораблей нужно быть крайне осторожным, дабы беду не накликать. Понятно, что нам с тобой как серьезным ученым в суеверия впадать стыдно, но конкретно Это работает независимо от того, веришь ты в него, или нет. Так вот, «Камни Феанора» – это Сильмариллы! Они заставили эльфов убивать друг друга, и на них лежит проклятие Валаров! Так что, я бы этим эпитетом применительно к Палантирам пользоваться поостерегся.

    Врет Гэндальф, не врет, но о Камнях он знает достаточно. Когда-то он явно с ними сталкивался, ибо опознал сразу. Но… вот что он говорит Арагорну: «Я готов был сам заглянуть в Камень, надо же было узнать, как он действует» (кн.3, гл.11, «Палантир»). Ба! Оказывается, старый этими приборчиками пользоваться не умеет!.. А вот об Арагорне, друже, я бы так не сказал: «– Но мне думается, я могу взять его по праву. Ведь это – Палантир Ортханка, когда-то хранившийся в Гондоре? Мой срок близок. Я возьму его.
Гэндальф пристально взглянул на Следопыта, взял закутанный шар и почтительно подал ему.
 – Возьми, сказал он, – но позволь дать тебе совет: не пользуйся им пока. Будь осторожен!» (там же)
Мало того, что Арагорн опознал конкретный Камень, так еще и Гэндальф почему-то уверен, что тот им воспользуется. И ведь как в воду глядел Серый маг! В ночь с 6-го на 7-е марта Следопыт «включил» Палантир и вырвал его из-под вражеского контроля. После чего произвел обзор местности, обнаружил пиратский флот в низовьях Андуина и принял решение атаковать его (кн.5, гл.2, «Выбор Арагорна»). Все! Законы драматургии соблюдены: на сцене появляется некий реквизит (Палантир), он «работает» (обнаруживает вражеский флот), после чего уносится за кулисы. Больше Палантир Ортханка мы на страницах романа не встретим… Да? Не хотите меня поправить, коллега?
    В 4-й главе, «Осада города», Толкин зачем-то напоминает нам об этом Камне: «Смотри, пять дней назад был низложен Саруман, и нам достался его камень. Да, – возразил он сам себе, – но мы же не можем использовать Палантир…
Вдруг Гэндальф резко выпрямился и вскинул голову.
 – Ах, вот оно что! Как же я сразу не подумал! Арагорн! Его срок приближается…» Ну, и так далее… Негромкий хлопок за кулисами Толкин маскирует невнятным бормотанием старого мага. Вот когда в действительности выстрелило бутафорское ружье, старина, и… убило Правителя Денетора!(Вернее, это долетевший звук выстрела - пуля прилетела раньше)
    Ты понял, что там произошло?! 13 марта, захватив умбарский флот и собрав ополчение, наш Колоброд сделал то, что сделал бы любой командир на его месте – вышел на прямую связь с осажденным Минас Тиритом! Он-то прекрасно знал, как важно в минуту беспросветного отчаяния услышать: «Ребята, держитесь, мы идем!» Вот зачем ему нужен был Палантир!
    Но, увы, на другом конце провода оказался старый, непримиримый соперник, и разговор получился совсем не такой, каким виделся Арагорну. По крайней мере, он никогда о нем не вспоминал.
    А что Денетор? Еще минуту назад он собирался погибнуть вместе с городом. Но нет же! Явился Этот и сделал во стократ хуже! В который раз непосильная для Денетора задача будет решена играючи, и опять эти радостные крики, эти глаза, наполненные восторгом и обожанием!.. А он, Денетор, будет привычно любоваться затылками…. Радуйтесь, город выстоит – этот любимчик Фортуны вновь спасет вас. Но самое страшное: он спасет его – Жалкого Неудачника Денетора…. Так нет же! Этого не будет!!.. И в изношенное сердце Правителя заползла Пустота...
    В сей версии может возникнуть резонное сомнение, ибо, планируя связь с Минас Тиритом, Арагорн должен был точно знать о наличии в городе приемного Камня. А сие было государственной тайной: « – Да… – неопределенно произнес он (Денетор), – говорят, что Палантиров больше нет. Но Правители Гондора видят и знают больше многих» (кн.5, гл.1, «Минас Тирит»).
    Чтобы прояснить сей вопрос, обратимся к Приложениям. В главе «Гондор и наследники Анариона» (часть «Наместники») упоминается полководец  Торонгил. Он служил Наместнику Эктелиону и был его «первейшим советником во всех делах». В иерархии Гондора этот человек занимал второе место. Сын Правителя, Денетор, был всего лишь третьим лицом империи, и «его удручало, что в сердцах людей, да и в сердце отца он занимал второе место, уступая пришельцу без роду, без племени». Сей Торонгил, друже, сиречь наш Арагорн, несомненно, знал о «видящем камне» Белой Башни, ибо, будучи первым заместителем Правителя, имел доступ ко всем тайнам Гондора, включая Палантиры. Но интереснее другое! Помнишь, что он сказал Гэндальфу, забирая Камень? Напомню: «…я могу взять его по праву (!). Ведь это – Палантир Ортханка, когда-то хранившийся в Гондоре? …». Вы забыли добавить «у меня», генерал. Арагорн с первого взгляда узнал Камень, ибо это был его собственный Палантир, много лет назад лично пожалованный Эктелионом своей правой руке – полководцу Торонгилу – в его полное распоряжение!..

    На этом можно остановиться, господа присяжные, дело закрыто. Обвинения снимаются за отсутствием доказательств, и маг Гэндальф освобождается в зале суда. Исходя из материалов следствия, Денетор совершил самоубийство. Горечь личного поражения затмила ему радость победы и заставила покончить с собой. Конечно, для нас звучит дико, но, скажем, для японца периода Сэнгоку - в порядке вещей. Лжесвидетельство и сокрытие улик – единственное, что можно пришить Гэндальфу в этой истории. Но мнится мне, что и это дело тухлое, старина. Старый жулик присягу не давал, протоколы не подписывал – отвертится!
    Да и солгал-то Гэндальф вполне безобидно: вместо непримиримой гордыни назвал причиной суицида приступ отчаяния. Он вообще врет частенько – вредная привычка многих политиков и дипломатов. Но этот случай особый – это ложь во спасение! Дело даже не в том, что терзало несчастного Денетора, а в том, что он наговорил, перед тем, как войти в огонь. Для нас с тобой – ничего особенного, а вот необразованный средневековый крестьянин при первых же словах нырнул бы под лавку, дабы под раздачу не попасть, а еще вернее, завопил бы: «Слово и Дело Государево!».
    «Я – Наместник Дома Анариона!» – этого достаточно! Можешь не продолжать, старик, дыбу и топор ты уже заработал. Анарион, младший брат Исилдура, стоял у истоков коротенькой династии гондорских королей, угасшей со смертью второго – Эарнура. «Королей больше не будет! Гондором правят Наместники!» – вот как переводятся слова Денетора. Это не что иное, как Мятеж, друже! В окружении белых роз не следует кричать: «Англия и Ланкастер!», ибо каким бы добрым ни был монарх, на подобные вещи он обязан реагировать. Слишком высоки ставки! Личные оскорбления в адрес вернувшегося короля («выскочка», «последыш нищего дома») – это так, ерунда! Всего-то, «хула на государя». С полсотни плетей, вырванный язык и пожизненная каторга – максимум, что угрожало безумцу! А вот мятеж – дело настолько серьезное, что возмездие (в назидание другим!) должно обрушиться на весь род смутьяна, и неважно, живой он, или уже мертвый. Лишение имущества, титулов и привилегий – самый мягкий вариант. К слову, мятежники в случае успеха тоже никого не щадят. Списывая самоубийство Правителя на панику и помутнение рассудка, Гэндальф спасал от неприятностей его сына – своего ученика Фарамира!

    А мог ли быть иной финал у сей пьесы? Да! Веселье только начиналось, друг мой! Это тебе любой картежник со стажем подтвердит! Но, видимо, Правитель за долгую жизнь так и не приобрел опыта длительных психологических противостояний. Проиграв одну-единственную сдачу, он решил, что проиграл всю игру. Не идет карта, в голове сумбур, и даже «дважды два» почему-то уже не «четыре» – такое бывает. «Свинцовый корабль» – одно из многих названий этого состояния. Другие, мне известные, не столь поэтичны. И коль уж пошла, не дай боже, такая полоса, не надо стреляться или отыгрываться – надо взять паузу, успокоиться и проанализировать ошибки. Кстати, у Вас давно не было отпуска, Наместник, и уютный домик с садиком на побережье – очень хорошее место для отдыха. Отгремят салюты, затихнут фанфары, и Гондор, кряхтя и стеная, начнет выбираться из руин. Закончится время героев, и придет время трудоголиков – Ваш звездный час, Правитель! И почему-то видится мне, что в скором времени скрипнет калитка, и голос старого соперника прозвучит за спиной: «Отличная капуста, Денетор! Но Народ Гондора и его Король просят тебя вернуться в свое кресло».
    Все просто! Вы состязались на поле битвы с Выпускником Дольна! Безнадежное занятие! Война для него – родная, привычная с детства Среда Обитания. Он даже не замечал Ваших усилий! Но вот поменялись правила игры, и непобедимый чемпион захлопал жабрами, как рыба на песке. Так иди же, Денетор, и спаси его…

    3. Арвен.

    Все меняется, друг мой, и мы, и мир вокруг нас, и наше понимание этого мира. Понимание, пожалуй, в первую очередь. То, что казалось сложным, приобретает ясность, а простое и понятное почему-то запутывается и становится непостижимым. Ну, казалось бы, что непонятного во взаимоотношениях дунаданского вождя и эльфийской принцессы? Любовная сюжетная линия – обыденное явление для большинства романов с классическим счастливым концом. Однако, друже, союз Арагорна и Арвен – это нечто большее! Их встреча отразилась на судьбе Средиземья никак не меньше, чем находка Бильбо. И есть очень серьезное подозрение, что встреча сия не была случайной.
    Забавно, коллега, но те, кто жил в конце Третьей эпохи, даже не подозревали об этом, пока она действительно не закончилась. Все, кроме эльфов, которые осознали неминуемое на 80 лет раньше прочих. И, не теряя времени, стали готовиться, ибо если для Средиземья смена эпох знаменовала, прежде всего, падение Саурона, то для эльфов, увы, она означала Исход. Ты понял, какое событие послужило для них предупредительным сигналом? Конечно! Находка Кольца Всевластья
    Когда в 2941 году на чумазой ладошке хоббита Гэндальф узрел золотое колечко, он понял, что время пришло. В том же году, не откладывая в долгий ящик, он собирает Белый Совет и добивается изгнания Саурона из Дол Гулдура (когда все успевает?!). Не совсем понимаю зачем, но, видимо, причины были. И почти одновременно с этим произошло еще кое-что, не столь заметное, но до крайности возмутившее кучу разновозрастных детишек в далеком Дольне. Ни с того ни с сего, учителя стали строже, а скучных предметов в школе ощутимо прибавилось. Один десятилетний хулиган по имени Эстель возмущался «беспределом» громче прочих. Ему в голову не приходило, что именно он является причиной этого безобразия! В том далеком году, друже, в Дольне перестали пестовать вождей и стали воспитывать Короля!
    Отыскавшееся Кольцо означало Войну! Не те ленивые качели, на которых Темные и Светлые качались три тысячи лет, позволяя Перворожденным наслаждаться миром в осевой точке, а настоящую войну – на уничтожение! И кто бы в ней ни победил, эльфам придется покинуть Средиземье. Единственная разница: если верх возьмут «темные», то бегом, если «светлые» – спортивным шагом.
    Разумеется, ставку сделали на Светлых. Но проблема оставалась: в случае победы, избавившийся от вечного соперника Гондор станет абсолютным хозяином Средиземья. Кто знает, в какой момент дракон, залечивший раны, проголодается и окинет алчным взором эльфийские леса? А рано или поздно, без сомнения, это случится – смотри историю Нуменора. Посему надо уходить! Но начавшаяся эвакуация, как убегающая кошка для собаки, станет добавочным искушением для монстра – удобнейший момент вспомнить (или придумать!) старые обиды и нанести удар в спину. Конечно, эльфийское воспитание вернувшегося короля на какое-то время удержит Гондор в рамках лояльности…. А если нет?! На вершине власти люди быстро меняются! Короче, лишняя страховка не помешает.
    И в высоких кругах было принято решение… женить Арагорна на Перворожденной. По замыслу, жена-эльфийка должна будет удержать мужа за рукав, когда рухнут остальные барьеры. По крайней мере, попытаться… Или сына… И на роль спасительной жертвы была избрана дочь Элронда.
    Их встреча преподносится нам как величайшая случайность: пошел де юноша в темный лес и увидел девицу-красу. Только вот девица та – эльф! А эльфа в лесу, старина, ты нипочем не увидишь, если только он сам этого не захочет. (Я, например, ни разу не видел!) А, кроме того, спектакль знакомый, согласись. Точно так же, как по трафарету, встретили свою любовь и Берен, и Элу Тингол. Правильно, зачем придумывать что-то новое, если старая схема работает как часы. Мог ли Элронд предвидеть, чем обернется знакомство его дочери с юным вождем, и мог ли он предотвратить сие событие? На оба вопроса ответ один – да! И почему же он пальцем не шевельнул? Да потому, что именно к этому он и стремился! Если и была там счастливая случайность, то только в том, что Арагорн, как по заказу, еще и настроен был на нужную волну. Арвен появилась в тот миг, когда он пел балладу о Берене и Лутиэнь! Нет-нет, у мальчишки не было шансов – уж больно плотно за него взялись!
    И есть еще одна, неочевидная, но очень яркая улика, указывающая, что сие рандеву было запланировано. Как ты полагаешь, что делала в тот вечер в лесу дочь Элронда? Любовалась сумерками? Слушала соловьев? Кормила бурундуков?.. Да?.. В бриллиантовой диадеме?! «В серебристо-голубой мантии она была словно сумерки Благословенного Края, темные волосы летели по ветру, в них как звезды мерцали алмазы». (Пр.1, «Повесть об Арагорне и Арвен») Не закатом любоваться – она изначально шла в лес на очень важную встречу и сделала все, чтобы произвести максимальное впечатление на своего визави.
    Такая, вот, неприглядная картинка нарисовалась. Ошарашенный разум ее, вроде бы, принимает, а душа почему-то отказывается. Все правильно, друг мой, сердце тебя не обманывает! Я изложил здесь свои рассуждения двадцатилетней давности, когда, упиваясь собственной проницательностью, торопливо выкладывал все подряд, не заглядывая дальше собственного носа. А чуть-чуть извилинами пошевелить, и сразу понятно, что не похоже сие на эльфов! Интриганство им было чуждо в принципе, а уж с тонкими материями, такими как любовь, они вообще обращались крайне трепетно и деликатно. Без сомнения, встреча была подготовлена, но ни политика, ни Элронд к этому отношения не имели! По велению сердца Арвен сама построила свою судьбу. Вывод следует автоматически: если Арагорн в тот вечер увидел Арвен впервые, то она, несомненно, уже встречала его раньше. И сей юноша покорил ее настолько, что с того дня она в тайне от всех стала ковать собственное счастье! А дальше по классику: «Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!» (М. Булгаков)
    А у Элронда был шок! Это можно понять  по его разговору с Арагорном вскоре после памятной встречи. Если ты никогда не видел растерянного, не знающего, что делать, эльфа, то вот он, перед тобой! А какой отец выглядел бы иначе, узнав, что его дочь собирается добровольно шагнуть в пропасть?!
    Весьма примечательная беседа между Элрондом и Арагорном произошла через тридцать лет. И вот что говорит Следопыту Владыка Дольна: «…как бы я не любил тебя, скажу: для малого Арвен Ундомиэль не станет менять хода своей судьбы. Только Король Арнора и Гондора сможет стать ее мужем». (Пр.1, «Повесть об Арагорне и Арвен») Ох, Элронд, Элронд!.. Вы не единственный отец, абсолютно не понимающий собственного ребенка. Она уже поменяла! В Лориене Ваша дочь отказалась от Запада и принесла клятву верности вовсе не Королю, а бездомному скитальцу! И трон Гондора ей неинтересен – это, скорее, Ваше желание… и Ваше условие!
    Предвижу твое ехидство, друже. Дескать, совсем расслюнявился Пронин на старости лет – на романтику потянуло! Признаю, брат. Самому противно, но против фактов не попрешь. И факты сии касаются не только наших влюбленных.
    Если не полениться и провести несложный исторический мониторинг по аналогичным случаям, зарегистрированным в Средиземье, то наши представления о межрасовых браках с участием Перворожденных встают с ног на голову! По крайней мере, у меня они определенно перевернулись. Мне до сих пор казалось, что время от времени рождались среди людей Герои настолько крутые, что даже гордые эльфийские девы взирали на них благосклонно и находили достойными своей любви. Если (совершенно случайно!) ты думаешь так же, пошли-ка в «Сильмариллион», кое-что покажу.

    В Первую эпоху в Средиземье было четыре Великих Дома Перворожденных: Тингола, Феанора, Финарфина и Финголфина. В двух Домах из четырех у принцесс Лутиэнь (Тингол) и Идриль (Финголфин) практически одновременно возникло странное желание связать свою судьбу со смертным! Любопытно, но и третий дом – Дом Финарфина – не избежал этого поветрия! Финдуилас, сестра Гиль-Гэлада, тоже любила смертного (Турина), правда, безответно.
    Лишь в Доме Феанора, единственном из четырех, подобных случаев не наблюдалось, впрочем, принцесс там тоже не наблюдалось – одни принцы… Хотя…. Прошу отметить, я ничего (!) не утверждаю, но имеется легкое подозрение, что один из сыновей Феанора был до глубины сердца очарован смертной девой. И знаешь кто?! Карантир Мрачный – самый отмороженный из братьев!
 
    А дело было так. В незапамятные времена где-то на просторах Белерианда (не силен в тамошней географии) проживало небольшое людское племя – халадины. Вождя они не имели, городов тоже, общинники, одним словом. Лордом в тех краях был принц Карантир, четвертый сын Феанора. На людишек он внимания особого не обращал, ибо жили они скромно и повода для беспокойства не давали. В общем, идиллия! Но однажды пришли в те тихие места орки и устроили ад кромешный. Так бы и кануло сие племя в прошлое, кабы не нашелся среди рыбаков и охотников решительный человек по имени Хальдад. Он возглавил племя и организовал какое-никакое сопротивление. Шансов, однако, у них не было – кольцо сжималось, припасы заканчивались. Когда Хальдад погиб вместе с сыном, уцелевших халадинов возглавила Халет, его дочь. Тогда-то и пришел им на выручку Карантир с войском.
    «Милостиво взирал на людей Карантир и оказал Халет великий почет; и предложил ей возместить гибель отца и брата. И узрев доблесть аданов, молвил ей:
    – Если вы пожелаете поселиться севернее, то будут у вас собственные владения, а также дружба и защита эльдаров». («Сильм.», гл.17, «О том, как Люди пришли на Запад»)
    Подобная щедрость и великодушие от высокомерного индюка, презирающего всех и вся, наводит на размышления! Не факт, конечно, что влюбился, но где-то на грани! Что ж такого выдающегося углядел Высокий Принц в колючей девчонке с весьма заурядной внешностью? Может, огонь души, более чистый и жаркий, чем тот, что пожрал изнутри его отца?..
    Халет не приняла протянутую руку. Она «была горда и не желала, чтобы ею правили и направляли» (горьковская Рада почему-то вспоминается), и увела халадинов во владения Тингола – поближе к родичам. Думаю все же, что какая-то искра между ними проскочила, ибо Халет до конца дней своих так и не вышла замуж, а уж ей-то с ее славой и авторитетом – только свистни! Но нет! Либо он, либо никто! Гордячка тебе под стать, парень, такую не купишь. Лучше б ты ей на лугу цветов нарвал.
 
    Такая, вот, статистика получается: три достоверных факта в трех Домах, и с четвертого подозрение не снято! И не за тысячу лет наскреблось, а как по команде – залпом! Кстати, примерно в то же время принцесса Арэдель сбежала из Гондолина (может тоже, в поисках любви земной?). Здесь уже не случайностью – здесь закономерностью пахнет! Вывод фантастический: начиная с третьего поколения (а в случае с Лутиэнь – со второго!), девушки-эльдар из Великих Домов искали себе пару среди аданов (людей), а удачно или нет – другой вопрос.
    Я перечислил тебе лишь четыре общеизвестных случая из самого начала эльфийской истории. Сколько подобных, в более скромном исполнении, произошло за три-то эпохи? А они были! Помнится даже, кто-то из наших хоббитов (уж не помню кто) хвастался эльфийскими корнями. Или вот: «Видя рыцарей Дол Амрота, люди говорили: «Да, старые истории похожи на правду; в жилах этого народа течет эльфийская кровь, ведь здесь жили когда-то родичи Нимродели». (ВК, кн.5, гл.4, «Осада города») Нимродель…, Нимродель – что-то знакомое, не находишь? Уж не та ли недотрога, что двести лет мурыжила беднягу Амрота, ссылаясь на тревожные времена?! Ну, дела!
    Вот и получается, друже, что не мы искали их любви, а они нашей! И зов плоти, мнится мне, здесь ни при чем, скорее, зов души. А что есть, по-твоему, эльфийская душа? Солнышко, облачка, плеск ручья и пение жаворонка? Прямо в точку, брат!! Именно так – тысячу лет, и на одной ноте! Самые светлые… и самые несчастные существа в Средиземье. Их застывшие в бесконечном июне души восхищенно тянулись к нашим мятежным, бушующим кострам и вспыхивали как сухие лучины! И за эту краткую вспышку они расплачивались своим Бессмертием – со счастливой улыбкой, без малейшего сожаления!
    Согласись, с этого ракурса история Арагорна и Арвен приобретает несколько иные очертания. Не он, а она была инициатором и движущей силой их взаимоотношений.
    Ну и пару слов о мужиках, иначе обидятся. Понятно, почему у них не срастались сердечные дела с земными красавицами. Если эльфийка, возлюбив сына человеческого, просто складывала крылышки и с застенчивой улыбкой утягивалась в огненную воронку, то эльф включал традиционную, то бишь невыносимо нудную, процедуру ухаживания! Это когда между букетиком и поцелуем в щечку промежуток лет в десять (а меньше нельзя – неприлично!). От такого гнусного издевательства не то что дунгарская пастушка – Снежная Королева возроптала бы!
    Огонь людских душ привлекал эльфов не меньше, чем эльфиек. С любовью, может, у них и не ладилось, но на другом поприще они не имели равных! Эльфы становились самыми надежными друзьями и соратниками смертных. Кстати, не только людей. Ты будешь смеяться, но их симпатия чаще начиналась не с улыбки, а… с драки! У нас, впрочем, сие тоже не редкость. А как еще проверить будущего товарища на «вшивость»? Знаешь, сколько раз эльф по имени Леголас мечтал придушить одного мерзкого гнома (медленно, с наслаждением!)? Пока однажды не обнаружил, что в отсутствие этого вонючки мир становится серым и унылым! И в истории Средиземья несть им числа: Белег Тугой Лук, павший от руки друга; Финрод, отдавший жизнь за малознакомого Берена; сыновья Элронда, растворившиеся в дунаданах; тот же Эол, мрачный, нелюдимый, на дух не выносивший соплеменников (гномы, у которых он дневал и ночевал, очень удивились бы такой характеристике). Перечислять можно долго, друже, но пора закругляться, а то старик Фрейд в гробу уже весь извертелся от моего «психоанализа».

    Далековато в дебри ушли мы от Арагорна и Арвен, но сейчас, предупреждаю, вообще, полезем в самый бурелом. Видишь ли, я долгое время полагал, что их любовь стала, нет, не причиной, но спусковым крючком для Войны Колец! Детское желание разбавить романтическим сахарком горькую политическую микстуру. И на сей странный вывод меня натолкнул жизненный путь Арагорна и… Горлум! Вот с него и начнем.
    Как выясняется в главе «Совет у Элронда», Гэндальф начал его выслеживать сразу после путешествия Бильбо: «Я был уверен: он вылезет из подземелья и отправится на поиски сокровища. Я не хотел пропустить этот момент. И он вылез-таки, но улизнул от моих наблюдателей (дунаданов? эльфов? зверей Радагаста?)…» По Хронологии сие событие случилось в 1944 году, т.е. Горлум, потеряв свою «прелесть», бросился в погоню не сразу, а только через три года, когда Бильбо уже сидел дома. Что делал, где шлялся – с трудом, но можно понять из разговора Гэндальфа с Фродо в главе «Тень прошлого». Передаю в сжатой форме. Горлум шел по следу Бильбо: Сумеречье – Эсгарот – Одинокая гора. «Везде он вынюхивал, подслушивал» и вызнал-таки про Шир. Пошел на запад, «дошел до самой Великой Реки и… повернул». Все! Дальше вакуум! Но самое подлое то, что старый мошенник не дает никаких временных ориентиров! Например, на Совете он обмолвился, что Горлум долгое время жил в каких-то Темных Холмах. С какого времени? Как долго? Год? Десять?.. И что еще за Темные Холмы, язви их..! Ну, ничего-ничего, из наших лап еще никто не вырывался!
    Понимаете, коллега, почему я нервничаю? Я хочу понять, каким образом Горлум, так ловко взявший след и уже направляющийся в сторону Шира, в 2980 году оказался… в Мордоре!
    Но вернемся к Арагорну. После встречи с Арвен его жизнь сильно не изменилась. Рейды, нападения, засады – обычные дунаданские будни. Но через пять лет, в 2956-м, произошло событие воистину эпохальное – он познакомился с Гэндальфом. Несмотря на космическую разницу в возрасте, они мгновенно нашли общий язык и подружились. Видимо, Гэндальф, с его чутьем на юные дарования, оценил скрытый потенциал молодого вождя и понял, что дунаданские штанишки мальчику уже тесноваты. А парень хорош – спокойный, немногословный, схватывает на лету и, главное, чувство юмора имеется. Наш человек! Правда, идеалист, но с возрастом само пройдет. Надо мальчишку к делу пристроить, хватит ему у Элронда дурака валять… Было, было такое полезное качество у Арагорна: он с порога вызывал у собеседника безграничное доверие. Пожалуй, один Денетор не поддался его обаянию, но там понятно почему.
Так, став ближайшим помощником Гэндальфа, Арагорн вышел в большую политику и получил от мага ключи ко многим тайнам Средиземья, включая тайну Кольца. Именно тогда, в 2956-м, еще не осознавая этого, он сделал первый шаг к трону Гондора.
А через год, возможно, по совету мага, Арагорн поступает в «военную академию». Он уже эксперт по партизанской войне, но ему необходимо классическое военное образование: тактика, стратегия, управление, снабжение и прочая, прочая. И сию науку он 23 года постигает не в аудитории, а на полях сражений. В Хронологии этот период уложен в одну строчку: «2957 – 2980. Продолжительные походы Арагорна. Он инкогнито служит правителям Рохана и Гондора». В сей военной карьере наибольший интерес вызывает ее окончание, то бишь 2980-й год. Знакомая дата? Это год обмена клятвами верности с Арвен!
    Свою службу Гондору Арагорн закончил на высокой ноте. Его прощальным подарком Эктелиону стало уничтожение умбарского флота. После чего, не возвращаясь в столицу, он ушел. Вот как сие описано в «Хрониках Королей и Правителей»: «…вернувшись в Пеларгир, отважный воин не вошел в Минас Тирит, а послал Эктелиону слова прощания: «Иные дела зовут меня, Правитель. Я вернусь в Гондор, …но вернусь очень не скоро». Никто не ведал, какие дела призвали его, какой знак он получил, зато известно, куда лежал его путь. Он… простился с товарищами и, не оборачиваясь, ушел к Хмурым Горам». Для справки, эти горы – западная граница Мордора. И зачем же он туда пошел?..
    В другой главе Приложений, «Повести об Арагорне и Арвен», тоже есть ссылка на это загадочное путешествие: «Однажды, в год своего сорокадевятилетия, Арагорн возвращался из опасного похода к рубежам Мордора… Путь его лежал возле границ Лориена, и неожиданно он получил приглашение его Владычицы посетить тайные земли». Судя по датировке, речь идет о том самом путешествии к Хмурым Горам!
    Смотри, какая интересная картинка вырисовывается! Находясь на службе в Гондоре, в год своего сорокадевятилетия, а проще, в 2980-м (кому как нравится), Арагорн получает некое известие и спешно отправляется к рубежам Мордора. И в том же году, в ту же (!) географическую точку с севера приходит Горлум! «2980 – Горлум достигает рубежей Мордора и знакомится с Шелоб» (Пр.2, «Хронология Третьей эпохи»)… Ну что, старина, похоже, новое дело пора заводить! Обстоятельно и без спешки.
 
    «В мире стремительно темнело, страх окутывал Средиземье, росла мощь Саурона…», – отличная характеристика политической обстановки того периода. Только в этом Средиземье, друже, на востоке постоянно темнело, а грозы все не было! Этот шаткий мир всех устраивал, даже Саурона. Он терпеливый был – свои войны по несколько веков готовил. Но сие равновесие очень легко могло нарушить Кольцо Всевластья. Почему я так думаю? Потому что Оно его и нарушило! Саурон узнал, что Кольцо найдено, у кого оно, загнал к эльфам и сразу же начал завоевывать Средиземье. Кретинизм какой-то: завоевать мир, чтобы получить Кольцо, чтобы завоевать мир! В Шире его можно было взять, абсолютно не напрягаясь. А наше недоумение от того, коллега, что мы до сих пор, даже приблизительно, не знаем, что есть Кольцо Всевластья! На протяжении всей трилогии его и включили-то (по-настоящему!) единственный раз – Фродо у Ородруина. А Горлум тут же выключил – кувалдой!
    Вот и выходит, что Саурон обрушился на Средиземье вовсе не для того, чтобы захватить Кольцо, а чтобы заставить эльфов, прижатых к пропасти, им воспользоваться! Чего там греха таить, большинство участников знаменитого Совета в Дольне именно так и поступило бы! Зачем это было нужно Властелину Мордора, я не знаю. А вот Гэндальф, похоже, знал! И Элронд с Арагорном тоже. Потому они и держали язык за зубами 70 лет, и никому про найденное колечко ни словечка не сказали, разве что, Владыкам Лориена. Слишком дорого обошлась бы подлунному миру утечка информации. Кто знает, может, и Саурона выдавили из Дол-Гулдура по той же причине – подальше от места находки. Мало ли, какой слушок тот краем уха уловит!
     Были еще два потенциальных источника утечки: Бильбо и Горлум. Бильбо сидел в Шире под бдительным надзором и радовался жизни. Заодно, Кольцо хранил. А вот Горлума легкомысленно прошляпили. Думали, он сопьется с горя, а он вылез и пошел Бильбо искать. Попади Горлум к Врагу – пиши пропало! Дело даже не в новости, что Кольцо отыскалось, а в том, что он на Бильбо мог навести! Слишком много лишнего тот наболтал, когда они в загадки играли, чуть ли не паспорт с пропиской показал.
В общем, через пень-колоду, но создали эльфы какой-никакой режим секретности, чтобы максимально начало войны оттянуть. Только секретность – штука ненадежная – сегодня есть, а завтра, глядишь, и нету. Потому (на всякий случай) стали они и к войне готовиться, и даже короля на случай победы воспитали: лучше пусть будет и не пригодится, чем наоборот. Ничего страшного! Если нынешний наследник Исилдура на трон Гондора не вернется – следующий подрастет! А дунаданы даже скандала не закатят, ибо сами над «возвращением короля» не первый век хихикают. Помнится, в России уже через 70 лет после Революции в «неизбежную победу коммунизма» никто не верил, а северянам похожей сказкой тысячу лет уши полоскали!
    А Гэндальф в делах житейских про Горлума, видать, совсем забыл! Целых 60 лет пролетело со дня находки, когда добрые люди старому память освежили! Проблема Горлума всплыла в 3001 году. Вот как Гэндальф вспоминает об этом на Совете: «У границ Шира вдруг объявилось множество лазутчиков Врага – зверей, птиц, прочих тварей, и – ощущение растущего страха… Я обратился за помощью к дунаданам, они удвоили дозоры, а я открыл то, что камнем лежало на сердце, Арагорну».
    Гэндальф перепугался до чертиков! Он подумал, что Горлум таки попался Саурону и все выболтал! Он срочно эвакуирует Бильбо из Шира. Тот, как по заказу, на прощальном празднике устраивает эффектное исчезновение при помощи Кольца, и уходит в Дольн. Но Кольцо остается в Шире! По гениальной задумке, шпионы Врага должны теперь оставить хоббитов в покое и переключиться на Дольн. Воистину, у страха глаза велики! Гэндальф перемудрил – Саурон был абсолютно не при делах. Замеченные шпионы были шпионами Сарумана Мудрого! Тому стало любопытно, с чего это Гэндальф как наседка возится с каким-то Широм, и какую ценность стерегут следопыты? И Бильбо на празднике ему все доходчиво объяснил! На тот момент Хозяин Изенгарда уже переметнулся к Саурону, но эти важнейшие сведения новому союзнику передавать не стал! Саурон получит информацию о Кольце лишь через 8 лет и не от него, а таки от Горлума. 
    Гэндальф же терзался неопределенностью: знает Саурон, или все это какая-то нелепая случайность? Сей вопрос следовало прояснить немедленно! И в 3001 году Гэндальф и Арагорн бросаются на поиски Горлума. Давно бы так! Кстати, Арагорна тоже интересовала ситуация с Горлумом, но сдается, друже, совсем по другой причине. К рассказу Гэндальфа на Совете он добавляет ироничную реплику: «Тогда я предложил отловить Горлума, невзирая на прошедшее время. Труд предстоял немалый, но кому же, как не Наследнику Исилдура исправлять ошибку великого предка?..» Интересно, он имел в виду Исилдура или… Арведуи?
    В общей сложности, совместные поиски продолжались 16 лет. Разумеется, с перерывами, и не всегда вдвоем. Друзья даже в Мордор проникли, где в Темных Холмах у Моргульской Долины обнаружили остывший след беглеца. Он там жил долгое время. В конечном итоге, Горлума поймали и выяснили, что Саурон про Кольцо знает!А через год началась Война.
    И вот теперь из этой непролазной чащи, куда завел я тебя подобно Сусанину, нам предстоит вернуться в 2980-й год. Что же случилось тогда, с учетом вышесказанного? Если собрать факты воедино, то события реконструируются на удивление легко. 
    Эльфы действительно воспитали короля! А короли не сидят на скамейке запасных и не ждут, когда им свистнут! Они принимают решение сами. Не имея королевства, в свои сорок девять, Арагорн уже был истинным Королем, не чета нынешним скороспелкам. Стремительность древесной змеи, отточенная в дунаданских рейдах, сочеталась в нем с прозорливостью ворона и терпением нильского крокодила. Пожалуй, он был самым опасным противником Саурона за всю историю Средиземья.
    Арагорн начал поиски Горлума значительно раньше Гэндальфа – еще на службе при штабе Эктелиона. Понятное дело, не сам. Связь со следопытами он сохранял, даже находясь в Гондоре. Ориентировку на беглеца получили группы разведчиков по всему Средиземью, а с нею указание: при обнаружении не ловить, не пугать, а взять под наблюдение и немедленно доложить. Арагорн делал то же, что и Гэндальф, только цель была противоположной – не отсрочить, а ускорить войну! Миротворца Гэндальфа он, конечно, в свои планы не посвящал (того бы удар хватил!), а вот Элронд, наверняка, о замыслах воспитанника знал и их поддерживал. Бескомпромиссным он был, Владыка Дольна, политиком так и не стал, и к Саурону у него должок имелся еще с Эрегиона. А сыновья его – тем более. Они с дунаданами из одного котелка хлебали, следовательно, и Горлума искали вместе с ними.
    В общем, сети были расставлены, удочки закинуты, оставалось только ждать. В 2980-м году рыбка клюнула! Горлум поднялся с какой-то лежки в Сумеречье и двинулся на восток – в Шир. Тогда-то его и засек один из поисковых дунаданских отрядов. Сначала Горлума просто сопровождали, но на подходе к Андуину его осторожненько развернули мордой к Мордору и погнали на юг. Вот в какой форме об этом позднее узнал Гэндальф: «…он шел на запад, дошел до самой Великой Реки и… повернул. Нет, его не расстояние испугало. Есть какая-то другая причина. По крайней мере, так думают друзья, выследившие его для меня (наивный!)» (из разговора с Фродо, кн.1, гл. 2, «Тень прошлого»). 
    Донесение о том, что Горлум обнаружен, и заставило полководца Торонгила (Арагорна) срочно покинуть гондорскую армию сразу после разгрома умбарского флота в 2980-м году. Операцию по внедрению он хотел провести лично, ибо дело требовало величайшей осторожности. Горлум ни при каких обстоятельствах не должен был догадаться, что его гонят – максимум, что его ловят, а он ловко ускользает. Ему предстояла «беседа» с Сауроном, а тому не следовало знать, что информатора ему подсунули. Так что, друже, веселую игру – полуросликов по Средиземью гонять – не назгулы, а следопыты придумали.
    Все прошло как по писаному! Горлума запихнули в Мордор, и Арагорн пошел в Дольн. Арвен тогда жила в Лориене. Похоже, разлуку она переживала тяжелее, чем он: «Прошедшие годы почти не коснулись ее, только тень печали легла на лицо, и смех стал звучать реже» («Повесть об Арагорне и Арвен»). Такие перемены во внешности за какие-то 30 лет у эльфийки возрастом двадцать семь веков наводят на размышления. За три тысячи лет не изменилась «вообще», а за тридцать – «почти»! Как тебе?
    Когда наблюдатели сообщили Галадриэль об Арагорне, появившемся на горизонте, та, добрая душа, устроила внучке долгожданное свидание с любимым. Тогда они и обменялись клятвами верности. «Если решил – иди до конца, – сказала она ему. – А я с тобой, что бы ни случилось!» Элронд, однако, вернул на землю: «Не о том ты думаешь, парень! У нас с тобой задача – Саурона свалить. Получится – совет да любовь, а нет – дочь в аду я не оставлю. Она уйдет на Запад, даже если придется ее связать!»
    В жизни так бывает – тщательно продуманный план рассыпается в пыль из-за неучтенной мелочи! В тот год Горлум не попал к Саурону. Жизненная стойкость и сопротивляемость этого малыша поневоле вызывают уважение. Приключения его дальних родичей, Фродо и Бильбо, продолжались от силы пару лет, после чего они остаток жизни купались в славе, писали мемуары и мучились кошмарами. И охраняли их в путешествиях почище коронованных особ. Горлум же в поисках своей «прелести» – один как перст, голый и без оружия – сражался против наземного мира почти 80 лет, и жестокое Средиземье, как ни старалось, ничего не могло с ним сделать. В Мордоре он попался не Саурону, а паучихе Шелоб! И умудрился с ней подружиться! Они создали на удивление эффективный охотничий симбиоз: он заманивал – она ловила. Видимо, там и находились загадочные Темные Холмы – сытное место, где коварный замысел Арагорна был заморожен без малого на 30 лет.
    Но в 3001-м Гэндальф вновь (очень кстати!) поднял вопрос о Горлуме, и у Арагорна появилась удобная возможность, не вызывая подозрений, вернуться к заброшенному проекту. Думаю, что начавшиеся поиски плюс связанный с ними переполох и принесли нужный ему результат. Саурон заинтересовался: за какой такой важной птицей охотятся следопыты, если осмелились забраться в Мордор?! Не исключено даже, что ему подкинули подсказку (не спрашивай как – у разведчиков свои хитрости). Разленившейся мордорской охране была устроена взбучка, Горлума, наконец-то, поймали, и в 3009-м году затерявшееся письмо дошло до адресата. И, по моему глубокому убеждению, сие долгожданное событие Арагорн зафиксировал лично. Знаешь, почему я так думаю? Потому что по Хронологии, в том же году, Арвен покидает Лориен и возвращается в Дольн – подальше от Войны, которая вот-вот начнется.
    Сие «вот-вот» продолжалось 8 лет. Скажешь, долго? Нет, друже, для Саурона – это очень быстро! «Долго» он действовал до того, как Арагорн чиркнул спичкой. Средиземье медленно загнивало изнутри: шло растление Рохана, менял окраску Изенгард. Не поручусь, что и в Гондоре не затевалось нечто похожее. Саурону не было равных в подобной «тихой» войне. Но когда ему в прикуп подбросили туза в длинную масть, он так обрадовался, что решил закончить все одним махом! Только вот козырные тузы не всегда играют, амиго, об этом еще поручик Ржевский предупреждал.
    Можно долго спорить о моральной составляющей самоуправства Арагорна, но стоит ли? Да, он спровоцировал войну, слегка пнув под зад неторопливых бессмертных, и победил! Его дерзкая выходка не погубила, а спасла Средиземье! Рохан вовремя отряхнулся от морока, а Изенгард смяли энты – неожиданный резерв «светлых», который никто, даже они сами, не учитывал! Обычное дело для нашего Средиземья – вечно его вражья сила недооценивает!
………………..

    Уфф!! Вот и все, друг мой! Пора и честь знать. Я закончил последнюю страницу последней из тетрадей. Объемный, многоэтажный мир Толкина мы с тобой распустили в одномерную информационную нить, а сплетать ли из нее обновленную трехмерную конструкцию – это уж на твое личное усмотрение. Ниточку, однако, проверяй, не ленись. Факты под свои теории я не подгонял, но ошибиться мог запросто. Если же что-либо в моих рассуждениях тебя больно царапнуло, не сдавайся – ищи, доказывай, опровергай. В Книге еще много пропущенных белых пятен. Желаю удачи! Долгих прощаний не люблю, а посему позволь откланяться.   
    С уважением и почтением, Пронин Антиул.

    P.S. Ой, прости, чуть не забыл вернуть кое-что в старую шкатулку!

    Эпилог.

    И думаешь, на этом все? Нет, друг мой, посидим на дорожку и снова в путь! В мире еще много важных и интересных загадок, многие из которых лежат на самом виду – только руку протяни! Что Толкин? Его творчество – хороший тренажер для умения сопоставлять факты и составлять собственное мнение. В удивительной и необычайно азартной игре под названием жизнь сей навык будет совсем не лишним. Об этом я и писал, а не только о Средиземье. И если ты не любишь накатанных дорожек и торных троп, надеюсь, мои заметки хоть немного тебе пригодятся. Мне же пора! Уже расстелена на столе новая карта неизвестной местности с загадочным крестиком в устье безымянной реки. Надо торопиться, ибо не за дальними горами день, когда закончится Приключение, и Пронин, сын Анти, двинется в обратный путь – в Кузницы Аулэ. Может, доверят ему там, косорукому, мести окалину и отбивать шлак с колосников. А ты, как бы тяжело ни пришлось, не сдавайся, и помни, что двери, иной раз, открываются совсем не там, где ожидаешь. Прямо, как в том стишке (уж не помню, откуда его выдернул – то ли из позднего Шекспира, то ли из раннего Глорфиндейла):

    …Когда ты за спиной закроешь двери,
    еще в свободу до конца не веря,
    и бросишься в сияющую даль,
    услышав голос, ласковый и милый…
    И вот уж твоя юная рука
    срывает жадно пестрые шелка
    и вдруг находит…пустоту.
    И падает незримая вуаль,
    стирая радугу. Когда глумливый смех
    бутылочным стеклом терзает спину,
    и иглами стальными мокрый снег
    срывает веки словно паутину,
    вонзаясь в потускневшие глаза,
    когда безвольного отчаяния слеза
    рисует на щеке дорожку льда,
    не тающего в жаркий день. Когда,
    привычно губы изогнув улыбкой,
    тебе объятия раскроет старый друг,
    но ты в стеклянный взгляд упрешься вдруг
    …из зеркала! Когда в трясине зыбкой
    убогой серости ты тонешь, спрятав страх
    в высокомерных складках на щеках,
    и воздуха пытаешься вдохнуть,
    сменив лицо на перекошенную маску,
    но стылой слизью наполняешь грудь
    и извиваешься в последней пляске.
    И затихаешь, обретя покой,
    как затихает потревоженная ряска
    в канаве сточной…. Но зачем печаль,
    наивная, коптящею искрой
    в лампадке памяти мигает и мигает
    цепочкой нескончаемых агоний,
    с упрямством маньяка, и гаснуть не желает?
    Но падает незримая вуаль,
    и в месиво растоптанных ладоней
    врастает освежающая сталь.
    В тот миг пьянящей радости, во власти
    веселой ярости из ножен не зови
    меч, закаленный в пламени любви
    и липком холоде оплеванного счастья.
    И, может быть, тогда, не нанеся удар,
    ты вдруг поймешь нелепый этот дар,
    и, словно взрыв из дымки безмятежной,
    тебе в глаза плеснет невиданный кошмар,
    и вспыхнет луч неслыханной надежды,
    и упадет незримая вуаль!

    Эребор, лето 2021.



    Примечание. Выгреблась из-под шкафа целая куча разрозненных листочков и еще одна драная тетрадь. Есть там кое-что любопытное. Собираюсь немного окультурить и чуть позже выложить в двух приложениях. Если буду долго копаться, коллеги, не стесняйтесь, пульните камешек в окошко - придайте ускорение. С уважением, Пронин.