Два огня. Исповедь Печорина о Вере

В шумном зале, где смех и вино,
Я смотрю, как вращается мир.
Вижу ту, что сияет давно,
Словно в ней заключён весь эфир.
Каждый жест её — выверен, смел,
Каждый взгляд — как магнит для сердец.
Я бы тоже, наверно, хотел
Попасть в этот пьянящий венец.
Она — яркая вспышка, комета,
Что летит, оставляя свой след.
И толпа ищет этого света,
Словно мотыльки в тёмной ночи.

Ведь есть два огня, две разных судьбы,
Две разных звезды на небе одном.
Одна обжигает, слепит и манит,
Другая — как пламя в камине твоём.
И я, как дурак, всё бегу за салютом,
За блеском, что виден за тысячу миль.
Не видя, что где-то, за шумным уютом,
Горит свой спокойный и ласковый штиль.

А в углу, у окна, чуть дыша,
Смотрит в книгу другая душа.
Не в тени, нет, она не грустит,
Просто мир свой надёжно хранит.
Вот она рассмеялась легко,
Словно колокол где-то вдали.
И танцует, паря высоко,
Но её будто не разглядели.
В ней не вызов, а тихая сила,
Мудрость книг и тепло очага.
Она просто по-своему красива,
Но мужской взгляд не видит пока.

Ведь есть два огня, две разных судьбы,
Две разных звезды на небе одном.
Одна обжигает, слепит и манит,
Другая — как пламя в камине твоём.
И я, как дурак, всё бегу за салютом,
За блеском, что виден за тысячу миль.
Не видя, что где-то, за шумным уютом,
Горит свой спокойный и ласковый штиль.

Но проходят недели, года...
Карнавал отшумел, свет померк.
И однажды я понял: тогда
Я свой главный проспал фейерверк.
Не в сиянии дело, а в свете,
Что не гаснет, когда гаснут огни.
И я вспомнил о той, что в том лете
Согревала теплом изнутри.

Да, есть два огня, две разных судьбы,
Две разных звезды на небе одном.
Одна обожгла, ослепила, забыта,
Другая — горит маяком в мире своём.
И я, как дурак, всё бежал за салютом...
Но теперь я иду сквозь года,
Чтоб найти тот огонь, незаметный кому-то,
Мой единственный штиль. Навсегда.