Ветер на ладони

В этом странном городе имени памяти
любовь теперь не живёт, понимаете?
А мы носим её, как мелочь в кармане,
и тратим излишки слов, неприкаянные.

Чайки кружат низко и как бы нечаянно,
не потому что грустно собака лаяла,
а потому что воздух меняет правила
ещё до того, как гроза апрельская вдарила.

Опять говорят, что зима уже близко.
Не как беда, некий фактор риска.
Как дверь, которой не хлопнут на вписке,
а просто притянут, так себе, гуманисты.

Новый апрель во вселенной мечты
не спрашивает тебя, готов ли к нему ты.
Он приходит, чтобы рвать мир в лоскуты
всё, что на ладан дышит и что в полбеды.

В этом странном городе имени памяти
любовь теперь не живёт, понимаете?
На той пустой улице имени памяти
любовь теперь не живёт, понимаете?

А я  держал долго твой голос, бедняжка,
в дешёвой бумажной и липкой чашке.
Там остыл чай, и осталась гуща вязкая
а сейчас мы нальём туда воды из баклашки.

Ветер на ладони не удержишь, не спрячешь.
Стоит сжать пальцы, и он как мячик,
он уже где-то на лестнице, гулко скачет,
и у чужих дверей, намерения прячет.

Мы учимся молчать в маршрутке на Каширке,
смотреть каждый в своего окна “микродырку”,
не называть вслух, что между нами затылки
и переполнены любовью все земные копилки.

И если что останется, пусть это будет не громко:
запах мокрого асфальта, след пальца по кромке
и ветер на ладони после слова вдогонку,
но пусть затянет тебя водоворот остановки.

В этом странном городе имени памяти
любовь теперь не живёт, понимаете?
На той пустой улице имени памяти
любовь теперь не живёт, понимаете?