Сталкер...

Опять за Клязьмою-рекой
Кричит петух и в соснах птица.
А здесь — особенный покой
И незнакомые границы.
Тут тридцать лет назад прошли
Войска, учёные и боги.
И проросли из-под земли
Локомотивы и дороги.

Теперь тут Зона. Ржавый свет,
Шуршанье высохшей осины.
И человеческий скелет
Внутри разломанной машины.
Он пьёт свой чай. Глядит в окно,
Где бродят сумерки сквозные.
Не всем то счастье суждено —
Жить там, где умерли другие.

Он не романтик, не дурак,
Он помнит счёт и знает меру.
Вот гайка падает во мрак,
Проверить местную химеру.
Шагнёт — и зашуршит свинец,
И за секунду до распада
Он вдруг поймёт, что царь-кузнец
Сковал ключи от капсул ада.

Теперь тут Зона. Ржавый свет,
Шуршанье высохшей осины.
И человеческий скелет
Внутри разломанной машины.
Он пьёт свой чай. Глядит в окно,
Где бродят сумерки сквозные.
Не всем то счастье суждено —
Жить там, где умерли другие.

И, засыпая, видит он
Не блеск добычи, не интриги,
А тот латунный телефон
И недописанные книги.

***

Альт.версия:

Опять за Клязьмою-рекой...
Кричит петух и в соснах птица...
А здесь — особенный покой
 И незнакомые границы.
Тут тридцать лет назад прошли
 Войска, учёные и боги...
И проросли из-под земли
Локомотивы и дороги.

А зона дышит в темноте
Заросших крыш
И сталкера шаги
Всё тише, тише...
 
Он не романтик, не дурак,
Он помнит счёт и знает меру.
Вот гайка падает во мрак,
Проверить местную химеру.
Шагнёт — и зашуршит свинец,
И за секунду до распада
Он вдруг поймёт, что царь-кузнец
Сковал ключи от капсул ада.

А зона дышит в темноте
Заросших крыш
И сталкера шаги
Всё тише, тише...

Он пьёт свой чай. Глядит в окно,
Где бродят сумерки сквозные.
Не всем то счастье суждено —
Жить там, где умерли другие.

А зона дышит в темноте
Заросших крыш
И сталкера шаги
Всё тише, тише...

И, засыпая, видит он
Не блеск добычи, не интриги,
А тот латунный телефон
И недописанные книги.