Возвращение

Они стояли в чистых платьях, судили строго, без конца…
В общине пахло злым проклятьем, в ней не было любви Отца.
Встречая взглядом лицемерным, шептали сплетни за спиной…
И я ушла. С обидой скверной закрыла двери за собой.
Решила всё: с меня довольно. Довольно осужденья, лжи —
Так затянули вдруг невольно судьбы грядущей виражи.
Искала утешенье в барах, в звенящих матах и битах,
И алкоголь в ночных разгарах мы распивали во дворах.
Агрессия сжимала зубы, в глазах застыл холодный мрак,
Я стала хлёсткой, злой и грубой, в дурман бросаясь наугад.
Случайный бред, чужие лица, ночной угар и грязный пол…
Я думала — в таком безумье свободу дух мой и обрёл.
Удар. Рассвет. Опустошенье. Меня тошнит от этой тьмы.
Я выплюнута серым утром на стыке ледяной зимы.
Лежу на дне своей постели, разбита, выжжена дотла,
Вся эта грязь, в которой пели, меня до ручки довела.
Я так мерзка себе сегодня, в груди хрипит глухой укор…
Зачем я здесь? Какая мерзость. Я заслужила свой позор.
И вдруг сквозь слёзы, сквозь рыданья, когда иссяк остаток сил,
Пришло немое осознанье — Ты обо мне не позабыл.
Ты не судил меня, как прежде судили те, в «святых рядах».
Ты просто ждал. С такой надеждой. С любовью чистой в небесах.
Дошло сквозь плач и сквозь мученья, сквозь эту внутреннюю сушь:
Нельзя судить о Боге лично по лицам этих грешных душ.
Ведь человек испорчен в корень, он слаб и грешен по уму,
Но мы идём в Твою общину навстречу Духу Твоему.
Не ради мнений или судей я прихожу в Дом Твой святой,
А лишь затем, чтоб в сокрушеньи найти прощение и покой.
Отец… Я плачу, задыхаясь, смывая эту грязь и стыд.
К Твоим ногам я припадаю. Прошу, помилуй и прости.