По океану...

По океану среди льдов плывёт корабль,
Он не большой, не малый, а обычный,
Он бороздит просторы постоянно,
Там люди в поисках незримых откровений.

Хоть штиль на океане, хоть сметает
Волна бушующая, злая набегает,
Кто в море, в океан влюбился с детства,
Тот будет предан до последнего момента.

По океану в вечной круговерти
Лежат пути, как жилы на ладони,
И сам он шепчет: «Всё вернётся к смерти,
Но перед этим — к ветру и солёной глади».

Седой туман ему повязан шарфом,
Скрипят во льдах застенчивые глыбы,
Иринги волн, шурша, ступают маршем,
Смывая с палубы и радости, и рыбу.

Шагает мачта в небе, как пророк,
Струится флаг — упрямый, полустёртый,
А океан кивает: «Я не враг,
Но я не друг, мой человек упёртый».

Он помнит дни, когда шумели тросы,
И вёсла, словно крылья, били воду,
И первобытный, сонный, чёрный Космос
Смотрел в зрачки сияющей восходу.

Он помнит крики маленьких ладей,
Что уходили в пелену тумана,
Как жён платки дрожали у ограды,
И плакал дождь с прибрежного бурьяна.

Он помнит галеоны, птиц из брёвен,
Надменный блеск латунных украшений,
Как золото, в его гортань утёкши, ржавым словом
Лежит во мраке, тяжким откровеньем.

Он ел трескучий лёд у полюсов,
Тянулся к льдинам синими руками,
И, запирая в скованность часов,
Сжимал во льдах и мачты, корабли и шхуны.

Он видел дым военных кораблей,
Кровавый вечер, бой, мольбы с иконой ,
Солдатские медали на груди и журавлей,
Что утонули, не взлетев в бескрайние просторы.

Его дыханием пропитан каждый порт,
Клочок песка на чёрных пляжах,
И в мелкой луже, у короткой переправы, свод,
Как в океане, отражается однажды.

Корабль всё плывёт, не ставя лишних слов,
Не спорит с далью, но вглядеться жаждет,
Он цепь бросает в глубь своих миров,
А океан цепляет цепь, как свой же пажик.

В упрямый борт влюбляются шторма,
Седые бури гладят и шлифуют,
И шёпчет штиль: «Простится ли сама
Твоя земля, когда опять уйдёшь к своим исканьям.

А музыка винта накручивает дни,
Как старую пластинку с хриплым пеньем,
И каждый скрип на корабле, в каютах,
Так откликается волной и наважденьем.

На палубе усталые глаза
Глядят за линию, где мир ломает вид,
И кажется: вот кончится гроза —
И океан в ладонь уместится с лихвой..

Но он смеётся глухо, эхо в даль,
Колышет мир царивший в глубине,
В его груди грохочет на волне
Дохрипший рок чужой стальной потёмки.

Он шлёт дельфинов, как гонцов-детей,
Он ставит айсберг — белый столп предвестья,
И говорит: «Не прячься, не жалей,
Я твой экзамен, боль и вестник дальний.

А человек в ответ бросает сети,
Рулит штурвалом, верит картам, звёздам,
Борта покрасив в тёплый цвет рассвета,
Считая, что спасётся, где бы не был.

Он строит пристань возле суши,
Он в камне пишет: «Здесь мой дом»,
Но ночью тихо смыкается волна
И всё на время затихает мирно.

А океан шепнёт, подрагивая льдом:
«меня не победишь и не старайся,
Я лишь стекло, где видно — кто ты в том,
Кто стал во глубь глядеть без сожаленья».

Вздыхает человек и чувствуя нутром,
Что каждый рейс — как маленькое действо,
И сам он, как корабль за бортом,
Стоит меж неба и солёной гладью..

И в страшный шторм и в чёрную пургу,
Где хор циклонов воет в такт железу,
Он шепчет океану: «Я смогу».
А океан в ответ: «И я не тресну».

Они идут навстречу вновь и вновь:
Проливы, штормы, зыбь прибрежной гальки,
Их сплетены пути — в один канат,
Как крик младенца с колокольным звоном.

Не избежать воды, как не забыть дыханья,
Она в крови, в слезе, в снегу, в тумане,
И океан в груди, как старое признанье,
Встаёт, когда мы смотрим откровенно.

И человек, склоняясь над бортом,
Своё лицо увидев в отраженье льда,
Всё понял: в битве подо льдом
Он капитан, но океан — весь в нём, а не у брода.

Их спор не кончится ни штилем, ни грозой —
Они сплелись, как вечность и мгновенье,
И каждый новый корабельный вздох живой
Есть океана тихое смиренье.

И будет так: пока Земля поёт,
Пока луна скользит над чёрной бездной,
Корабль вновь просторы бороздит,
Который в снах, вернётся неизбежно.

По океану среди льдов идёт,
Невидимая, белая дорога,
И человек, и океан — как два пути,
Замкнувшие друг друга для итога.

В последний шторм, в последнем берегу
Они обнимутся, стирая очертанья,
И станет ясно: спор их на бегу
Был лишь одним и тем же ожиданьем.

Один искал опору в глубине,
Другой — в огнях далёкого причала,
Но в той черте, где кончится камней
Немой язык, и станет тише шквала,

Вода уйдёт в того, кто жил с ней в лад,
Наполнив жилы солью до предела,
И человек поймёт: не враг, не гад
Ему был океан, а зеркалом в далёких странах.
Два мира, два пути, так разны,
Но схожи по просторам бытия,
Корабль держит путь по этим водам,
А океан везде, вокруг него.