сюжет для жёлтой прессы

Разьять, как труп. Сальери не шутил,
хотя всё это выдумка и враки.
Пусть Моцарт был одним из тех светил,
что пили наразбавленный этил,
чтоб выглядеть увереннее в драке,
в любви, в игре и прочей ерунде.
Сегодня лирик с физиком в опале -
коммерция рулит. Искусство где?
Теперь негоциант шумит - везде!
А кто сейчас вне бизнеса - попали.
Придать перстам не гибкость, а скорей
особенную чуткость к нотным знакам.
И к банковским. На них ладошки грей.
В размере предпочтителен хорей -
по-быстрому прикинешься маньяком
и автору в бокал подсыплешь яд,
а там готов сюжет для жёлтой прессы.
Об этом, правда, вслух не говорят -
жив Моцарт, а Сальери был бы рад
отстаивать иные интересы,
не Моцарта-зазнайки, а свои,
где алгеброй гармонию, и чтобы
вздыхая по-французски - се ля ви,
мечтать не о профите - о любви,
о вечном продолжении учёбы
и творчестве для мусорных корзин.
Но лирик - сноб, а физик - тот кривляка,
какая скрипка, где там клавесин?
Высоцкий говорил - где деньги, Зин?
Всё прошлое покрыто слоем лака,
лежит в музеях, в дальних закромах,
в запасниках скучает, дорожая.
Что ж, музыка в цене, доход - не "ах",
но хайп и хейт, потом прощальный взмах -
а там уже наценка, и большая.
Всё мелочи. Уходят за гроши
что россказни, что правильные вирши.
Теперь за деньги что ни напиши -
распрыгается слово выше вши,
но я от слов сегодня не завишу,
им зная цену точно в наши дни.
Прикинувшись рабами на галере,
кропаем про себя, но вслух - ни-ни,
куда ни глянешь - Моцарты одни,
но если приглядеться - то Сальери.
Хотя в словах Сальери был не груб,
но в музыке желал не слыть паяцем.
Пусть кто-то там - ноктюрн на флейтах труб,
он, разымая музыку, как труп,
всё гибкость придавал послушным пальцам.