Василию Макаровичу Шукшину

Эх, Василий Макарыч,
человек ты был не шибко-то складный,
а сердцем ясный.
Слова у тебя, как из избы:
простые, тёплые,
а в них, глядишь,
и горечь, и правда,
и вся наша жизнь.

Ты про людей писал
не для красного словца,
а как оно есть.
Про то, как человек мается,
как дурит,
как спотыкается,
а всё ж не пропадает
душа-то живая.

И не ушёл ты в красивые речи,
не зазнался.
Сказал, как есть,
да так, что до сих пор
слышно.
Будто сам рядом посидел,
помолчал
и понял нас.

Эх, Василий Макарыч,
не больно-то ты любил
ни напускной важности,
ни красных слов.
А между тем
слово твоё крепкое было.
Из самой жизни взятое.

Ты людей видел
не сверху, не издали,
а как есть:
с их бедой, с их смешинкой,
с их упрямством,
с их сердечной тоской.
И жалко их было тебе,
да не по-бабьи жалко,
а по-правде.
По-настоящему.

У нас ведь как:
человек и сам себя не всегда поймёт,
а ты вот понимал.
И про деревню писал так,
потому что сам там жил,
в этой тишине,
в этой пыли дорожной,
в этом нелёгком,
но родном житье.

Не для славы ты старался,
не для похвалы.
Тебе бы только
достучаться до человека,
чтобы он не зачерствел,
не озлился,
не забыл,
что душа у него живая.

Вот за это и помнят.
Вот за это и любят.
Потому что твоя правда
не стареет.
Она и сегодня
рядом стоит:
тихо, просто,
по-русски.

Не любил ты пустых слов,
а правда у тебя
живая.
Скажешь просто,
а в сердце гвоздь:
не отвертишься,
не обманешь.

Про людей писал, как есть:
Без фокусов.
Без приукраса.
За это и держится память.
Потому что не выдумал ты Русь —
услышал её.
И оставил нам.