мне эту боль ни вынуть, ни прожевать

мне эту боль ни вынуть, ни прожевать,
она вон там — таится среди костей,
давит на рёбра, колит, пускает жар,
всю территорию жаждет забрать себе,

лезет до сердца с силой десятков войск,
и вынуждает броситься на копьё,
будто та боль со временем не пройдет,
будто она — сильнейшее существо.

Бога сильнее, Дьявола, всех вокруг,
сильней любви, и даже сильней меня,
будто она — единственный верный друг,
да, режет грудь,
но всё ещё
лишь моя.

она меняется, кривится в тот момент,
когда под солнцем счастье в груди поёт.
да, ей обидно, горестно, и вообще…
ведь без меня она же не проживёт.

некого грызть ей, мучать и ковырять,
некому душу высосать чёрным ртом,
она клянётся: «можешь мне доверять»…
ну я доверюсь, может быть…
что потом?

она напьётся, выжмет и бросит в пыль,
в невыносимую страшную тишину,
где я забуду, кем вообще раньше был,
не человек,
не зверь,
а пустой сосуд…

и вот тогда возрадуется та боль,
будет вся скалиться, прыгать и ликовать,
я для неё — не больше, чем просто моль,
тень он торшера, павшая на тетрадь,

как стул в гостиной, курица на плите
— неисчислимые вещи, обычный быт.
хищник голодный выскочит в темноте,
станет искать, кого бы ещё убить.

неиссякаемый, вечный, порочный круг,
прыгает боль от тела к другим телам…
так победи её, выпутайся из пут,
изо всех сил гони эту тварь к ногам,

пусть хоть рыдает, корчится, слёзы льёт,
знай: пожалеешь — дашь ей над сердцем власть,
ляг ей на шею виселицей, петлёй,
чтоб, наконец-то, голову оторвать.

она мертва, осиновый кол забит,
только ты сам назад её не зови…
не вспоминай, не думай, гештальт закрыт,
боли все эти — сказочные лгуны.

без сожаления, страха минувших лет,
боль та — не часть твоя, чуждая сердцу тьма,
так с облегчением выброси пистолет,
ты победил,
решившись её поймать.