Почему я не участвую в конкурсе?

Случилось так (судьбе было угодно), что мой дед Вергилесов достаточно долго и достаточно плодотворно трудился в типографии Сытина корректором. Из песни слова не выкинешь. Это факт его биографии и он никогда и никем не отрицался.
Любопытно, но помимо корректоров в типографии Сытина трудились помощники корректоров, которые назывались подчитчиками.
Подчитчик – это человек помогающий корректору обрабатывать большие объемы информации. Так или иначе, но когда Сережа Есенин оказался подчитчиком в типографии Сытина, там корректором вовсю трудился мой родной дед.
Теперь о культуре в политической борьбе.
Сергей Есенин нигде и никогда ни одним словом не упоминает моего деда.
И есть тому простое и понятное лично мне объяснение.
Конспирация требовала скрывать свои связи в партии. Не показывать их ни при каких обстоятельствах. И Сергей Есенин строго выполнял это требование. О своих ни слова. Никому. Нигде. Никогда.
Казалось бы мне сам Бог намекнул: принимай участие в конкурсе, почти так память Серёжи. Увы. Я вырос в Школе моей мамы замечательного геофизика и волшебной продолжательницы Школы великой Зингры.
В школе Зингры сходились и кандидаты наук, и просто прекрасные поэты и прозаики. Когда Зингры не стало, собираться стали у моей мамы. Все так же раз в месяц. Регулярною Много лет. Уровень поэтов в школе Зингры был запредельный. Высочайший. Как строились посиделки? Первая часть посвящалась докладу одной из учениц Школы по самостоятельно ею выбранной теме.
После доклада шло его обсуждение.
Затем во второй части все собравшиеся – кто хотел. представляли свои новые произведения. Расходились ближе к одиннадцати вечера. Стартовали в шесть вечера.
Эти собрания шли ритмично десятки лет. За один вечер мы знакомились с двумя-тремя сотнями новых стихов, исполняемых самими авторами. Да во время обсуждения цитировали десятки классиков.
Это было исключительно интенсивное литературное общение.
И мы ездили в гости к челябинским поэтам, и челябинские поэты приезжали в гости к свердловчанам. Зингра задала парадигму литературного доброжелательного и уважительного общения. Из ее Школы вышли сотни замечательных мастеров Слова. И поэтому у меня – посещавшего эту школу регулярно с пятилетнего возраста давно и прочно укрепилась внутренняя самооценка, решительно возражавшая против публикации своих опусов.
И дело не в качестве произведений, а в их весьма специфическом тематизме.
Я не пишу ни лирики, ни поэмы, ни баллады. Я сосредоточился на написании своих собственных песен, и всегда четко понимал, что публиковать их не следует. Потому что никому мои песни не нужны. И дело не в качестве, а именно в темах.
Наконец о моем внутреннем отношении ко всем этим организационным моментам.
Мне искренне жаль всех, кто берется судить подобные собрания сочинений.
Я читаю стихи не потому, что мне положили на стол пачку листочков и предстоит вникать, читать, пронизываться… Я читаю стихи, когда к тому лежит моя душа. В этом смысле ресурс стихи.ру прекрасно организован. Читаю тогда, когда сердце просит. И никакими рамками не ограничен.
А читать сотни стихов с целью «отбора» это какое-то особое устройство организма, я этого никогда не понимал. Бедные люди! При их талантах и способностях тратить время на… По крайней мере я сам их точно не загружаю. Дай Бог им всем здоровья и чудесных минут рядом с прекрасными строками.
А я всю жизнь вне конкурсов, вне наград и премий.
Хотя был забавный случай. Я получил первую медаль Московской Олимпиады. Не за стихи. За игру в шахматы!!!
Так что с наградами у меня все сложилось как нельзя лучше.
А Сережу я просто люблю. И иногда в своих виршах цитирую.

И жалею! И зову! И плачу!
Кто любил, кто жил - меня поймёт.
Если я таким закатом схвачен,
То каким же был тогда восход?!