Меня ведь тоже в церковь не пускают...

Клонилось Солнце на закат,
И удлинялись тени,
А в церкви сторожа,
Закрыли двери на замок,
И я,
Упавший на колени,
Просил впустить хотя бы
На часок.

Но сторож был не умолим:
Иди проспись!
Нет в храме никого!
Погасли свечи!
И батюшка ушел давно!
Пшел вон, бродяга!
И не порти вечер!
И не стучи в мое окно!

Но я не уходил,
Я плакал,
Размазывая слезы по лицу,
Я умолял,
Просил,
Но лишь напрасно,
Костяшками в ворота молотил.

И вызвали наряд,
И руки завернули,
И мордой в пол,
Чтоб не бузил,
И в темноте,
Наручники блеснули,
И был составлен протокол.

Ну а в отделе,
Капитан усталый,
Спросил фамилию,
И где живет,
Распорядился:
В «Обезьянник!
Пусть проспится!
И до утра,
Паскуда, подождет!»

И в «обезьяннике»,
На лавке,
Смежив веки,
Я на минуту задремал,
И вдруг услышал чей-то голос,
Что тихо так меня позвал.

Открыв глаза,
Я вдруг увидел,
Стоящего в углу Творца,
И старенький хитон,
И на ногах сандалии,
Сияние его лица.

И он спросил:
О чем печали?
Что плачешь ты?
О чем грустил?
И почему слезами,
Мои сандалии оросил?

И я ему поведал,
Что сегодня,
Я в храм хотел войти,
Но,
Там запрет,
Закрыли двери на замок,
И не пускают,
И выгоняют за порог.
Я пробовал бузить,
Рыдал,
Слезами умываясь,
В ответ,
Меня упрятали в острог,
За что?
Я Господи не знаю!
Мне завтра будет новый срок.

Он улыбнулся мне устало,
Присел на лавку,
Не грусти,
Меня ведь тоже в храмы не пускают,
Для них я тоже не в чести.

Прошин С.М.
15.05.26 г.