На смертном одре

Во мраке мглы пустой и душной
Бредёт мой путник равнодушный.
Бредёт и бредит койкой тёплой,
Спиною, после баньки, потной.

Но ни на миг не прекращая,
Его терзала злая мгла.
Души остатки извращая,
Рассудка спички все сожгла.

Лучина было догорела,
И тлеть ей было краткий миг...
Как вспыхнув вдруг, она запела,
Пустившись в долгий тяжкий крик.

Сырая палочка осины
От влаги песней залилась
И будто пела всем былины
О жизни, что не задалась.

Но вот погасло пламя всё же,
И тлеть уж нечему теперь.
По грубой и холодной коже
Промчалась дрожью мгла потерь.

Упав без сил, мой путник дрогнул,
Слеза скатилась по щеке.
И, помолившись тихо Богу,
От смерти был на волоске...

И завертелось всё в сознанье,
Вся жизнь ветром пронеслась.
И в белом лёгком одеянье
Душа на небо вознеслась.

Там над тобою суд случится,
Но ты не бойся, путник мой.
Тебе же нечего стыдиться —
Ведь ты был светлой головой.

Тебе негоже в пекле вечном
Вариться ночи напролёт.
Уж лучше в свете безупречном
Листать старинный переплёт.

Покойся с миром, мудрый старец,
Ты мглу свою всё ж одолел.
Не на тебя укажет палец
Зевак, что были неудел.