по-другому нельзя

Ты мне сказку расскажешь про это
И соврёшь, по-другому нельзя,
Что с июлем закончится лето,
Стихнут трели в лесу соловья.
И дожди, по траве барабаня,
По листве на берёзах, солгут,
Что придут на рассвете туманы,
Но, как водится, в полдень умрут.

Будет август водой переполнен,
И туман не уйдёт никуда.
Будет осень глуха, как Бетховен,
А кукушка считать мне года.
Но Бетховен её не услышит,
И кукушка сорвётся на крик,
В норах скроются серые мыши,
Усмехнётся в траве борщевик.

Ухмыльнётся случайный прохожий,
Посмотрев на ботинки мои,
Возле лужи, на море похожей,
На тропинках пророка Ильи.
Пролетит в небе облако-парус
И уткнётся за лесом в прибой,
Император какой-нибудь Август
Вступит твёрдо на берег ногой.

Берег тот под ногой не качнётся.
На исходе тринадцатых ид
Отвернётся от белого солнца
В тёмном царстве затворник Аид.
Третий Рим и полцарства в придачу —
Сколько «пол» — это главный вопрос —
Будут вместе пылиться на даче,
Рядом с Гоголем кутать свой нос.

А потом и по первому снегу,
Под трещотки пугливых сорок,
Будут сказки читать человеку
Ненавязчиво, с мудростью впрок.
Всё привычно: о том и об этом,
Даже всё, что про это нельзя…
Что однажды закончится лето,
Стрекоза обольстит муравья.

Обольстит, разве это возможно?
Вот такое придумалось чтоб -
Для Крылова безумно и сложно,
И не смог бы невольник Эзоп.
Не смогли и кончаются иды.
Август Цезаря видит во сне,
Как сгорают они в персеидах,
С ними всадник  на рыжем коне.