Синдром Туретта

Внутри меня живёт чужой, незваный гость.
Он нервный дирижёр, он мой тиран и трость.
Он дёргает за нити, что скрыты под плащом
Из кожи, мышц и костей, и бьёт меня ключом.

Ключом разводным в череп, в солнечное сплетение,
Рождается не крик души, а просто напряжение.
Искажено лицо не болью, не гримасой гнева,
А тиком, острым, как игла, вонзающимся в нервы.

Сначала лёгкий зуд в затылке, ток по позвонкам,
Предчувствие грозы, что рвётся к берегам.
И ты пытаешься сдержать зажать в кулак ладонь,
Вцепиться в ручку стула, унять в груди огонь.

Бессмысленно, волна накатит, как девятый вал.
Рывок плечом, кивок, которого не ждал.
Пронзительный, гортанный звук, похожий то на лай,
То на шипение змеи, «Не трогай. Умирай».

Нет, это не слова, не мысли, просто спазм.
Звуковой мусор, звуковой сарказм,
Что выдаёт мой речевой, дурной аппарат.
Я этому не рад, поверьте, я не рад.

Вы смотрите с брезгливостью, с опаской, со стыдом.
«Он сумасшедший? Пьяный? Что творится с ним?»
Вы шепчетесь в метро, в толпе, в аптечной тишине.
И каждый взгляд ваш новый гвоздь в моей больной спине.

«Спокойней надо быть, возьми себя ты в руки!»
Какой благой совет, какие сладкие звуки.
Как будто я капризный баловень судьбы,
Решивший поиграть в безумные шуты.

А я веду войну, без пауз, без пощады.
За право просто выпить чашку лимонаду,
Не расплескав, не вскрикнув, не издав мычанья.
За право на простое, ровное молчанье.

Когда чужой внутри на время засыпает,
Я ощущаю мир, который ускользает.
Вот тишина, вот гладь воды вот облаков полёт.
Вот я не тиков набор, не сломанный фокстрот.

Но он проснётся вновь, он часть моих цепей.
Он бьёт в свой барабан всё чаще, всё лютей.
Он выкрикнет нелепость в храмовой тиши,
Он просит лишь одно, «Дыши. Пиши. Живи».

Сквозь этот хаос звуков, судорог и жестов
Идёт обычный человек, в одном из тысяч кресел
Он может быть вашим соседом, молчаливым и седым,
Чей внутренний шторм невидим и глухим.

Не отводите глаз, не осуждайте с ходу.
Попробуйте увидеть сложную природу,
Где в клетке тела бьётся несломлённый дух,
Который к доброте и пониманью глух.

Нет, не глух, он слышит, он как радар сечёт,
Любой косой укор, любой холодный счёт.
Внутри меня не бес, не порча, не проклятье,
Лишь сбой в системе, нервное объятье.

Так что, когда услышите вы странный крик иль свист,
Знайте,  идёт по улице не дьявол, не артист.
Идёт обычный человек, в нём идёт борьба, как в книге толстой лист.

За право быть собой, за право быть невидимым,
Когда толпа тебя считает одержимым.
За право заказать билет, купить буханку хлеба,
Не чувствуя себя пришельцем с другого неба.

Внутри не злость, внутри измотанный боец,
Уставший от реакции напуганных сердец.
Он строит замки из песка в короткие затишья,
И шепчет в тишину, «Пожалуйста, потише...»

Но дирижёр не спит, он снова поднял палку,
И телу отдан приказ, как будто на свалку
Летят обрывки фраз, движений резких рой.
И человек ведёт свой ежедневный бой.

В его глазах не вызов, чаще извиненье
За этот сбой, за это прегрешенье
Против законов общества, где норма так важна.
Ему от вас лишь капля пониманья нужна.