Смерть и огонь детства

Только дикий ветер осенний,
Прошумев, прекращал игру, -
Сердце билось еще блаженней,
И я верил, что я умру

Не один, - с моими друзьями
С мать-и-мачехой, с лопухом,
И за дальними небесами
Догадаюсь вдруг обо всем.
(Николай Гумилев, «Детство»)

Вот путь, который нас излечит:
Ступай в костер - в один из двух:
Огня в огне спасется дух.
 (Томас Элиот, «Четыре квартета», «Литтл Гиддинг»)

Только дикий ветер осенний,
Прошумев, прекращал игру, -
Сердце билось еще блаженней,
И я верил, что я умру

Не один, но со всей вселенной,
Всей культурой и всей землей,
Оставляя в творенье тленном
Догорающий звездный слой. 

Мир рождается в сне ребенка.
Высший замысел у него.
Храм игрушечный из обломков
Возродится, и грянет гром.

Царство взрослых испепеляя,
Молний грозных сойдет огонь,
И восстанет во сне, играя,
Неоседланный дикий конь.

Пленник ложного мира сбросит
Бремя сдерживающих оков,
Побежит по звенящим росам
Ангел животворящих снов. -

Той Земли, что вернулась в детство,
Погрузившись в блаженный сон,
Где в глубинах земного сердца
Притаился страстной огонь.

И в садах его – пламя Рая
От земли до неба царит.
Мир пылает, но не сгорает,
Так с твореньем Творец говорит.

Чиркнул спичкой ребенок. Пламя
Пробуждающего костра
Разгорелось, и возглас «Амен!»
Прозвучал, прогоняя мрак.

Дети встали среди пожара
С верой в мир и его Творца.
Благодатью живого дара
Наполняя Дворец Отца.

И ходили среди страстного
Полыхающего огня,
Прославляя блаженным словом
Благо ночи и благо дня,

Сокрушенье и возрожденье
Мира детства среди смертей
Под любовной хранящей сенью
Проливающих свет детей.