Летучая Мышь и Мул

В глухом лесу, у диких круч,
Где свет уныл и мрак дремуч,
Летучая устроила Мышь трон.
С тех пор в лесу — один закон:
Все соки пить, казну лощить,
Да с подчиненных дань тащить.

А на низах, впряжен в хомут,
Везёт телегу Мул-бедняк.
Ему постыл надсадный труд,
В костях — ломота, в брюхе — мрак.
Телега та полна Мышей —
Зажравшихся, слепых властей,
Что на его горбу сидят
И в бездну чёрную летят.
Они, клыки свои оскалив,
Над ним кружат во тьме ночей,
И кровь сосут из вен и сухожилий,
Не зная меры в жадности своей.

Мышь Главная, раздувшись от натуги,
Считает в банке Мульины гроши.
«Послушайте! — пищит она прислуге, —
Мы мало с этого глупца скребли!
Гляди, в кубышке у него заначка,
Вон там — налог на копыта не взят!
За каждый шаг — поборов тяжких связка,
За каждый чих — штрафуйте всех подряд!

Ещё, я вижу, кровь в нём не остыла,
Нам мало слушать жалобы его!
А Мул хрипит. Свело от боли жилы,
И в мутном взоре — не видать ни зги.
А стая Мышей уши волосатые прижала,
Вонзает зубы в раненый хребет,
Им этой капли показалось мало —
Иссушат труженика до костей на нет!

Он чует: шкура сохнет, угасает,
И кровью сытить Мышь он не желает.
В упряжке встал. Не двинется вперёд.
Ужель тиран предчувствует исход?

Куда там! Мышь упрямо гнёт:
«Ему реформы нужно дать взамен!
Какую бы морковку на шесте
Повесить перед глупой этой мордой?
Чтоб он в надежде, в рабской слепоте,
Везти продолжил груз наш гордый?»

И Мышь кричит: «Эй, Мул! Взгляни туда!
Там, за обрывом — вечная еда!
Там льются реки мёда и овса,
Там ждут тебя, беднягу, чудеса!
Ещё шажок! Ещё один налог!
И ты в раю! Наш путь уж не далёк!»

Мул уши приподнял, пошел на зов,
Повелся на посулы из усов…
Шаг. Два. Телегу в гору прёт.
А Мышь в экстазе кровь лихую пьёт,
И упыри, присосавшись к жилам плотно,
Глотают жизнь его за глотком глоток.

Но глуп упырь, забыв расчёт.
У края бездны, где обрыв крутой,
Издохнет Мул под ношею пустой.
Покорное умрёт зверьё — иссохнет и земля,
И рухнет вниз телега упыря.