Непереведённый текст

он стоит посреди комнаты,
держит в руках тишину,
как непереведённый текст,
и говорит: «покажи мне, как жить».

ему меняют лампочки,
ему варят кофе,
ему объясняют, где лево, где право,
где у слов изнанка,
а где просто воздух.

блины в его руках темнеют,
прилипают к металлу,
превращаются в угли -
и он смотрит на них с интересом,
почти с удивлением,
как на чужую ошибку.

он не знает,
чем шерсть отличается от шёлка в барабане машины,
на какой температуре вода перестаёт быть просто водой
и становится заботой.
вещи выходят из стирки другими -
уменьшенными копиями себя,
окрашенными в случайный цвет.

он научился не знать
раньше, чем узнавать.
это особый род мастерства:
отсутствие становится формой присутствия,
пустота - магнитом,
втягивающим чужие жесты.

когда ты отступаешь,
он разворачивает свою слабость,
как древний свиток:
читайте, вот моя неприкаянность,
вот моя беспомощность,
вот я - невинный перед лицом бытия.
но это не крик,
это почти ритуал,
почти философия:
мир должен доказать,
что он добр.

а если не доказывает -
значит, мир ошибся,
а он лишь проявил его изъян.

в этом есть странная соразмерность,
почти симметрия:
один не умеет печь блины,
другой не умеет не печь их за него.
и так они стоят,
разделённые сковородой,
как двумя половинами одного молчания.

он ничего не знает,
даже того, что он ничего не знает.
но, возможно,
это и есть его способ
задавать миру вопрос,
на который у мира
всё ещё нет ответа.