Инструкции ещё не сама жизнь...

ИНСТРУКЦИИ ЕЩЁ НЕ САМА ЖИЗНЬ ...

Обыкновенная история. – Когда старый председатель колхоза возвращался домой … Не в смысле, что годами старый – как мужик бывший председатель – хоть куда! – Так он думал сам … Когда он под мухой возвращался домой, а в последнее время его личность всегда находилась под мухой из-за обиды на жизнь – судьба такая. Он обязательно, под вечер шёл к месту своей прежней службы – к конторе колхоза. Там сидел сторож в кожухе, хоть и было лето. В кожухе – на всякий случай. – Ведь бывали годы, что и в августе наступали заморозки! Рассказывали старожилы. А деда Михеича, (так звали сторожа) – на мякине не прокатишь! – Других можно. – Но не его! Он живьём никогда не сдаётся. Разве только под праздник, когда изрядно прополощет горло! – Под праздник и новый председатель – не того! В смысле не ругается, потому что и сам маленько с грешком … полощет.
– Здорово, дед Михеич! – сказал, подойдя старый председатель. Вообще то дед Михеич был моложе бывшего председателя … и на много. Так здесь повелось – если сторож, то он дед.
– Здрасьте, коль не шутите! – Ответил сторож и продолжил. – Это Харитон Маркович, скажи спасибо, что я тебя знаю! А то так бы и пальнул, хоть в спину, хоть в задницу дробью особого калибра, чтоб не шастал по ночам закоулками государственной собственности … хоть и новой, и непонятной! Ты пусть и был председатель, но шуганули же тебя, не солено хлебавши!
– А ты, Михеич, не задирайся! Знаешь же за что шуганули. Что тебе новый председатель может патроны принес к твоему дробовику?! Ха - ха!
– Патроны то принёс … аж два … но они не заправлены. Дробь есть, а пороха нет … и капсулы не подходят к нашему калибру. Но это ж ты только знаешь. Ты же лет пять обещал патроны … а этот председатель хоть гильзы приобрёл, а там гляди все сложится …
– А если сложится … так ты что стрелять в меня будешь, или в бабу Маньку, что придёт сено … это вот ... воровать для своей козы?
– В тебя не буду, потому что ты свой, хоть и прогнали тебя поганой метлой! – Не раз ведь выпивали, когда толковали о жизни.
– А в бабу Маньку будешь?
– А в бабу Маньку посмотрю, она ещё хоть куда! Как таблица умножения!
– Она может и таблица умножения, но ведь ты уже не того ... даже на деления не годишься! Раз в сторожа пошёл, то ни на что другое не годишься. Куда тебе к бабе Маньке! Пусть кормит свою козочку.
– Если бы только одна коза, а то там целое стадо! Никакого колхозного сена не наберёшься. Ты когда был председателем, небось, не так рассуждал.
– Ладно Михеич, я знаю, что в твоей торбе есть шкалик самогона. Ты же не успел выпить – только приступил на дежурство. Распечатывай, а то у меня недобор.
– У тебя всегда недобор. Хоть бы раз свою принёс.
– Где ты видел, Михеич, чтоб председатели, даже бывшие свою приносили? – Нигде не видел! Доставай! –
Не успел Михеич открутить из алюминиевой фляжки пробку, как перед ними как из под земли вынырнул новый председатель. Детина ещё та! Из под пиджака видна тельняшка. Конечно! – Он из двадцати пяти тысячников!
Кто не знает – поясняю. Когда Советская власть прогнала прежних руководителей и капитанов разных производств, скрутила им рога и выслала в те края, какими при старой власти  детей пугали, то в Петрограде собрали двадцать пять тысяч верных ленинцев, имеющих за плечами партбилет, вручили им маузеры для лучшего управления и мандаты, удостоверяющие личность, и послали во все веси налаживать социалистическое производство и жизнь при социализме. – Справедливую! – По их понятиям.
И этот налаживающий. – Мы уже сказали – появился как из под земли новый председатель Гаврилов Гаврил Гаврилович! Редкое сочетание фамилии, имени и отчества! Наверно по этой причине он и попал выдвиженцем в председатели колхоза! – Другой причины колхозники пока не видели. Хотя что с них взять … из колхозников?! Они ведь не видели и причины для появления Советской власти … А она – тут, как тут!
Новый председатель порядок знал! Но … своеобразный. Работал он в Питере обходчиком железнодорожных путей! Глаз набитый! Сразу замечал где на стыке не хватает болта с гайкой! Докладывал начальству. Недостающий болт ремонтники тут же присобачивали и поезда не ходили под откос. – Порядок! С углём и магнитной рудой поезда доходили куда следует! А что касается пассажирских … то сказал же узурпатор Александр Третий – «Бабы новых нарожают»!
Но там, где ходили поезда было начальство! Доложил ему и с плеч долой! А здесь начальник ты сам … Туговато. Докладывать нужно было самому себе и решать самому с собой. Кулачью, знающему сельское хозяйство и дела управленческие мы уже говорили – рога свернули … Нет их! Потому – он хоть и председатель – но как сиротиночка …  Правда с маузером! Правда – маузер под полой … Стеснялся ...
И эта героическая, одновременно несчастная и страдательная фигура застала Михеича за серьёзным делом. Он откручивал пробку своей фляжки. Но! Тут же сразу воцарилась серьёзность момента! Рука Михеича застыла на пробке, так что ни туда ни сюда. Старый председатель видимо хотел что-то сказать – так и застыл с открытым ртом! А новый председатель как вылупил глаза, так и остался с широко открытыми! Сколько длился момент – никто времени не засёк, но не вечно! Часов ни у кого не было.
Первым нашёлся старый председатель, и он сказал – Чего ты там задержался с пробкой? Откручивай её скорей, может Гаврил Гаврилович потолковать хочет о жизни, делах хозяйственных, да колхозных … а мы вот тут - как тут! Как угадали! И потолкуем. –
У нового председателя отлегло от сердца. Вроде так было и задумано и поэтому не нужно выхватывать маузер из под полы … Но про себя он отметил: «Хитрая бестия»! – Грамотёнки у нового хоть и кот наплакал, а умишко природный кой-какой присутствовал. И он сказал –
– На первый раз прощаю, но на вид поставлю. Что там у тебя? По двадцать капель разрешу для предстоящего разговора.
По понятиям Михеича двадцать капель – это грамм сто пятьдесят. По понятиям нового председателя – оказалось ... то же самое. Здесь понятия, слава Богу, сошлись. Председатель выпил, крякнул и спросил –
– Загрызть есть чем?
– Есть! – Пирожок с горохом. Мамка напекла. – И подал Гаврилу Гавриловичу пол пирожка. Тот съел, вытер усы и спросил. –
– Где муку мамка брала? – Ведь до сдачи продналога молоть зерно запрещено! – Михеич нашёлся сразу –
– А мы и не мололи. По сусекам поскребли. А намололи ещё до раскулачивания. – Гаврил Гаврилович недоверчиво, но примирительно покачал головой.
Беседовали долго. Новый у старого выпытывал когда сеять, когда убирать, отчего рождаются жеребята и что для их рождения делать и ... так далее.
– Это тебе, Гаврил Гаврилович, всё записывать нужно, не всегда же я буду рядом. Гаврил Гаврилович вновь подумал: «И хитрая же, бестия»! Но делать было нет чего. И новый председатель предложил старому быть дневальным при колхозной конторе. Значит записная книжка всегда под рукой.
– Завтра же соберём собрание колхоза и … – Старый председатель поправил –
– Достаточно правления! Считай Гаврил Гаврилович, что оно уже состоялось! Только нужно добавить, что дневальному вменялась и обязанность быть секретарём, при отсутствии такового. Считай, что такая бумага уже есть. Ты её завтра получишь, останется только пришить к текущим документам. Что новый секретарь-дневальный это и сделает!
Таким образом и порешали, как выход с положения новой власти. Чтоб жизнь потекла по рельсам социализма! – И она потекла!
Колхозники решение узнали окольными путями и одобрили. – Новый председатель, под присмотром старого много дров не наломает.
Таким образом прошёл год. Собрали урожай. И странно – как при царе собирали по восемь центнеров пшеницы с гектара. Так и при Советской власти – восемь, под началом нового председателя присланного из центра в отдельно взятом колхозе. Все остальные по району едва дотягивали до пяти центнеров. – Пошли разговоры – как так? Зимой разговоры затихли. Выживать нужно было.
На следующий год то же самое! Как бы новые председатели по району не размахивали маузерами и не доказывали с пеной у рта что Советская власть должна получать пшеницы больше, чем получал проклятый царизм, а результат тот же! – Пять центнеров – предельная точка. И земля такая, и лошади такие – всё такое! А результат разный. А этот выскочка – Гаврил Гаврилович, он что – у Бога телёнка съел?! – Так Бога тоже нет! – Слава Богу вытравили из крестьянской души, и церкви разрушили!
На третий год из двух соседних районов послали горе-председатели колхозов, своих тайных ходаков, чтоб изучить проблему изнутри. Они переехали с семьями в село, где руководил колхозом Гаврил Гаврилович. Всё изучили от и до и проинструктировали своих родных покровителей, как и на третий год колхоз Гаврила Гавриловича получил стабильный урожай. – Ларчик открывался просто. Процессом получения хорошего урожая Гаврил Гаврилович пользовался подсказками старого председателя колхоза и не гнушался опыта толковых крестьян. Инструкции, которые он получал сверху, складывал не читая и употреблял для другого применения. Бумага была мягкая.
После такого разоблачения всё завертелось по социалистически! Быстро и бесповоротно!
Приехала комиссия из партийных органов не только районного масштаба, но и из самой столицы республики. Не уходя далеко, чтоб на месте, чтоб когда нужно можно было получить свидетеля, то организовали два штаба по разоблачению крамолы и в конторе колхоза и в самом сельсовете.
Вопрос разоблачения был поставлен во главу угла! Здесь уже не до урожаев! Здесь уже кто-то, конечно из недобитых помещиков и кулаков, а то и из-за кордона, ставил палки в колёса становления и укрепления Советской власти! Здесь дело покруче и по серьёзней! Короче – дело пахло «керосином»! – Как любили говорить многие.
Гаврила Гавриловича и старого председателя отстранили от дел до выяснения обстоятельств. Назначили им пока, редко вменяемый при Советской власти домашний арест, и поставили возле одной и другой избы по специально обученному, часовому. Такая мера принята была исключительно из-за того, чтобы не каждый раз привозить обвиняемых для допроса из района. – Мера разумная.
Разговоры поползли разные. Кто-то из селян додумался даже распустить слух, что Гаврил Гаврилович, в глухую ночь, под воскресенье, садился верхом на Харитона Марковича, как ведьма на метлу и они вместе облетали поля соседних колхозов, разбрасывали особое зелье, произносили только им известные заговоры, чтобы те поля как следует хирели! – А иначе и быть не может! – Земля то одинаковая!
Допросы шли перекрёстным макаром. Раньше допрашивали колхозников в конторе колхоза, а на следующий день в конторе сельсовета. Вопросы задавали одинаковые, но в разном порядке, чтоб вражину запутать и вывести на чистую воду. И выводили. Подследственные путались и иногда отвечали черти что!
Например баба Манька, что воровала сено для своих козочек отвечала так –
– Потому, что старый председатель умный, а новый тоже не дурак и сеял ячмень только по погоде и в положенные сроки, а не тогда когда Киев пришлёт инструкцию на текущий год. –
Следователи такой ответ вначале подымали на смех, а опомнившись тут же спрашивали –
– Так ты баба Манька признаёшь, чт они нарушали инструкции?!
– Конечно признаю! – Какой дурак следует дурацким инструкциям?!
– Ты соображаешь, что ты сказала, баба Манька! – Это же прямое обвинение Советской власти! До доследствия и до суда тебя положено посадить в каталажку, но они уже забитые мужиками. Дай честное слово, что до суда не сбежишь и мы тебя отпустим. – Баба Манька поклялась вновь рождёнными козлятами и ушла домой, не забыв прихватить из копны колхоза пучок вновь скошенного сена!
После десятидневного пристрастного допроса, после того, как все свиньи в колхозе были зажарены и съедены нагрянувшей комиссией, дело доходило до свиноматок. И конечно стал вопрос уже в другой плоскости. Оголять ли колхоз и от свиноматок, чтоб всё же дело вывести на чистую воду? Проголосовали, чтоб дело на чистую воду. Пусть пострадает один колхоз – зато остальные будут знать Кузькину мать!
Считай, что из за Кузькиной матери не повезло и свиноматкам!
И не только им! Вся эта комиссия по разоблачению врагов Советской власти происходила весной, во время посева яровых, и частично в конце лета, во время посева озимых, для закрепления следственного эксперимента, то все сроки посева зерновых были нарушены окончательно! И в конце концов комиссия добилась своего! Колхоз Гаврила Гавриловича, в конечном итоге дал желаемый результат – как и во всех, по пять центнеров с гектара, а не восемь, как раньше! Потому, что не нужно быть выскочкой! Всякая власть выскочек не любит!
Всё должно быть планомерно! Прийдет время и все выравняется с хорошими результатами! Чтоб все вместе!
Никто не знает сколько бы было ещё комиссий, и что бы ждало Гаврила Гавриловича и Харитона Марковича, если бы кто-то из нерадивых селян не написал подмётное письмо куда следует! А оно, возьми, да и сработай – что случается очень редко!
Во время дебатов, когда районная комиссия из следователей и специалистов растениеводства обсуждала текущие дела в сельском хозяйстве далёкой Канады, потому, что она похожая климатическими условиями с нынешним климатом, и заедала очередным барашком, специально для неё сваренным и два раза перегнанным самогоном, в контору, где они обедали зашёл скромно одетый один человек.
Кто-то возмутился и крикнул – «Кто пропустил»!? – Но тут же замолчал как заика и стал как вкопанный. Остальные оглянулись и все встали. Кто с вилкой и куском на ней баранины, кто просто так. Но стояли смирно. Вошедший сказал –
– Продолжайте обедать, товарищи, я подожду ...
– Да мы уже … просто перекусывали, чтоб продолжить работу. –
– Я вижу! – Сказал вошедший. – Тогда продолжим. Позовите председателя колхоза, и, кто там с ним … –
Позвали. Зашли осунувшиеся Гаврил Гаврилович и Харитон Маркович – Пришедший поздоровался с ними за руку. У комиссии, переставшей жевать, физиономии вытянулись в недоумении.
– Есть хотите? – Спросил пришедший у тех которых привели. – Садитесь за стол. Я тоже с дороги проголодался и расскажете как дошли до такой жизни. И отрекомендовался.
– Мы вас узнали по портретам, что висели в Питере в нашем депо.
– Вот и хорошо. Пообедаем. – А вы все езжайте домой. Ваша судьба будет решаться на месте. Старший останься. Завтра соберём председателей колхозов со всего района и товарищи, арестованные вами, проведут с ними беседу и поделятся опытом получения хорошего урожая. Таким вот образом.
Харитон Маркович ел с голодухи жаренную баранину и думал: «Ты смотри! А Советская власть бывает и справедливая, если подход правильный. Везде бы так было! – Считай, нам сегодня повезло».
Мне эту историю рассказал сосед по шезлонгу на ялтинском пляже в пасмурную погоду. А он тоже слышал её не из первых рук. Может кто-то маленько и пофантазировал, но в корне, я думаю, что так и было. – Дыма без огня не бывает.
Девушки, что лежали рядом, собирали вещи, решив, что больше здесь ловить нет чего. Солнца нет. Мы тоже заторопились, но прежде с Петром познакомились. Нам очень хотелось, чтоб девушки, всё таки, поймали нас и остались нами довольные. Такие дела … пляжные ...