Черные клавиши, белая злость

Восемь лет я бранила твой чёрный рояль,
Где в шарнирах застряла усталая пыль,
Где звук, словно выдох, срывался в вуаль,
Чтоб разбиться о хрупкую эту бель.
Но когда мир остыл, и огонь погасил
Все надежды, что ты мне дарил невзначай,
Я сажусь к клавишам, я прощаюсь без сил,
Потому что у нот — неземная печаль.

Здесь не нужно притворств, здесь не врут голоса —
Только чёрное с белым, как совесть моя.
Ты ушёл, и в остывшем бокале роса,
Но остались аккорды — последние я.
Как я вылить умела в те ноты любовь,
Как я нервно давила педаль, затая
Дрожь в подушечках пальцев. Я верила: вновь
Ты поймёшь этот стон. Ведь мелодия — я.

Ты не понял. Ушёл. И в пустой тишине
Лишь рояль отражает ночной потолок.
Он не предал, не перебил. Он — вдвойне
То, что высказать вслух я уже бы не смогла.
Он не бросил, как ты, не оставил в пыли,
Он лишь чёрным крылом прикрывает озноб.
Этот гнев, что во мне разбудили дни,
Превращает в сонату. В излом. В сумасшедший шторм.

Пусть рука твоя больше не тронет струны,
Пусть ушёл ты навек, как пустая нота,
Здесь, где клавиша стонет и рвутся луны,
Рождается сила из пепла и счёта.
Я одна. Но не брошена. В этом органном гуле
Я нашла то, что ты отнял, уходя:
Не предательство нот — возрождение в буре,
И любовь, что сильнее, чем ты, чем «прощай» навсегда.