Отец...

Я звать тебя родным обязан
 По чьей-то воле роковой,
 Но узел тот, что был завязан,
 Пропитан ненавистью злой.
 Связали нас узлы родства,
 Но ты мне — злейший из врагов.
 Твои фальшивые слова —
 Основа для моих оков.
 Ты с детских лет, глумясь жестоко,
 Внушал мне вкрадчивую ложь,
И яд невидимого рока
 Всадил в меня, как острый нож.
 Ты методично, шаг за шагом,
 Мой светлый разум отравлял,
 И под своим бездушным флагом
Меня ты с детства убивал.
Ты жизнь мою испортил сразу,
Внушив, что я — ничто, провал.
 Твою душевную проказу
 Я слишком поздно осознал.
 Ты растоптал мои стремленья,
 Оставив только пепел, дым,
 И вместо светлого взросленья
 Я стал покойником живым.
Ты требуешь благоговенья,
Любви, почтенья, добрых слов
Забыв в угаре самомненья,
 Что сам разрушил мой покров.
За что уважить?! Сука, где ты
Был в те года, когда я рос?
Твои безумные запреты
Рождали лишь потоки слез.
 Ты не кормил, не обеспечил,
И не воспитывал меня,
 Лишь душу с детства мне калечил
 Внутри безумного огня.
Меня взрастили те, другие,
Кто дал тепло мне и уют,
 Чьи ду;ши, добрые, святые,
 Мне в сердце радость создают.
 Я рад, что перенял от них
 Характер, праведный настрой,
 И в мыслях, в действиях своих
Я не похож на облик твой!
Клеймо родства твоих оков
Я не надену наотрез!
И злую ложь из детских снов
Забуду — страх во мне исчез.
Одену крестное я знамя,
От наставлений отрекусь,
 Твоих наветов злое пламя
 Развею в прах и улыбнусь.
Ко мне приблизиться отныне
Тебе не дам я никогда!
 В твоих речах — одна пустыня,
 В моих годах — твоя беда.
Я вырос. У меня есть голос,
Я не зависимый ребенок,
 Что беззащитен был, как колос,
 В плену удушливых пеленок.
Мозги промыть мне не удастся,
Мой разум тверд, как монолит.
 Тебе теперь придется сдаться
 Твой лживый голос не звучит!