Черное платье

Она раскрыла шкаф — как створ собора,
Где бархат тьмы хранит молчание лет;
И платье черное, как знамя приговора,
Сошло к рукам храня немой обет.

Не для балов — для внутренней осады,
Не для похвал — для горечи немой;
Оно хранило шрамы, как лампады;
Скрывают копоть под густой смолой.

Она его надела — и осанка;
Вдруг стала строже, тоньше и прямей;
И легкий стан, как черная чеканка,
Звучал, как сталь под темнотой ночей.

По позвоночнику — спокойная отвага,
По рукавам — струящийся атлас;
И каждый шов, как древняя присяга,
Учил молчать, когда огонь угас.

Когда-то это платье пахло розой,
Театром, летом, золотом свечей;
Теперь же — дымом, ливнем и угрозой,
И памятью о тех, кто стал ничем.

Она идет — и улицы смолкают,
Как перед бурей замерли огни;
Мужчины смотрят вслед — и не дерзают;
Коснуться взглядом глубины души.

Но дома, у окна, под светом лунным,
Когда затихнет город за стеной,
Она касается застежки осторожно —
И шелк стекает темною волной.

Тогда из этой мрачной строгой ткани;
Выходит женщина — усталая от сцен;
И ночь целует тонкими губами;
Ее запястья, хрупкие совсем.