О королях. Рождественская сказка

— Господи, послушайте-ка, что говорит невинный младенец! — сказал его отец. И один стал шепотом передавать другому слова ребенка. — Да ведь он совсем голый! Ребенок говорит, что он совсем голый! — Он совсем голый! — закричал наконец весь народ. И королю стало не по себе: ему казалось, что народ прав. Но он подумал: «Надо выдержать процессию до конца». И он выступал еще величавее, а камергеры шли за ним и несли шлейф, которого не было. (Г.Х.Андерсен)

ХХХ

Король взошёл на трибуну, оглядел площадь и поднял руку.

— Братья и сёстры! Ткачи и жнецы, мастера и профессора! Теперь вы видите: вашему королю нечего скрывать от народа!

... Первым разделся премьер-министр. Он сделал это не сразу, но, заметив взгляд короля, поспешно сбросил камзол. За ним последовали министры, депутаты и придворные. Священник объявил наготу возвращением к чистоте, профессор — высшей формой свободы, а начальник полиции предупредил, что тем, кто остаётся одетым, вероятно, есть, что скрывает.

На следующий день парламент принял Закон об искренности.

Ношение одежды объявили пережитком тёмного прошлого.

Было учреждено демократическое общество «Долой стыд». Его члены ходили по улицам с лозунгами:

«Одежда — начало лжи!»
«Честному человеку нечего прятать!»
«Кто одет, тот против свободы!»

В школах детям объясняли, что стыд внушён врагами демократии. В университетах открылись кафедры свободной наготы. Один профессор написал труд «Штаны как орудие угнетения пролетариата» и получил королевскую премию…

… Лето, однако, кончилось. Начались дожди, затем ударили морозы. Дрожащие люди, идя куда-то по делам, чтобы согреться, бегали от магазина к магазину, в которых еще сохранялось тепло. Это стимулировало торговлю, ибо люди покупали хоть что-то, чтобы побыть в тепле подольше. Понятное дело, газеты писали о невероятном успехе голой экономики, но не уставали также и напоминать, что проблема холода используется врагами свободы, чтобы вернуть общество в тоталитарное состояние, когда появляться в публичных местах свободно обнаженным запрещалось, при том, что свободные, хорошо закаленные люди живут дольше и счастливее остальных.

Осенью Король, чтобы не простудиться не появлялся на людях. Но приближалось Рождество и по конституции король был обязан выступить перед народом с отчетом о проделанной, на благо, разумеется, обществу работе.
 
В ожидании выступления короля на главной площади города собрался народ. Посиневшие он холода люди скакали на главной площади города, выкрикивая: : «Кто не скачет – тот одет!». Министры и придворные дрожали рядом с трибуной, стараясь сохранять величественный вид.

Наконец ворота дворца распахнулись. Показалась свита — голая, синяя и дрожащая. А за ней вышел король.

На нём был бархатный камзол, меховая шапка, высокие сапоги и великолепная горностаевая мантия. Король был не дурак и понял, что выходить голым на мороз - это как то не комильфо... Он отыскал в старом шкафу свою старую одежду и с удовольствием в нее облачился….

Толпа замерла.

Премьер-министр первым пришёл в себя.

— Да здравствует новая ступень свободы! — закричал он.

— Его Величество настолько свободен от одежды, что может позволить себе её носить! — подхватил профессор.

И тут мальчик поднял руку, указал на трибуну и закричал:
— А король-то одет!

— Не всякий одетый одет и не всякий голый гол! — возгласил философ.

Король нахмурился, но быстро овладел собой.

— Мой добрый народ! — сказал он. — Мы доказали, что не боимся наготы. Теперь мы должны доказать, что не боимся одежды. Истинная свобода состоит не в том, чтобы быть голым или одетым, а в том, чтобы исполнять волю Бога!... И короля, скоромно добавил он.

— Да здравствует свобода одежды! — закричал премьер-министр.

Прямо на площади  общество «Долой стыд» переименовали в «Общество разумной скромности». И в толпе, как по волшебству (чего только не случается в Рождество!) появились плакаты:

«Одежда — высшая форма свободы!»
«Гражданин а тепле — государство процветает!»
«Кто против шуб, тот против прогресса!»

Мальчик спросил отца:

— Папа, почему те, кто первыми разделись, теперь первыми оделись?

Отец оглянулся и тихо ответил:

—  Потому - И величественно поднял указательный палец…