Хроники кота Людовика империя порядка

Глава 6. "Атрибут чистоты и истинный ангел-хранитель".

Каждый вечер на крыше садовой беседки, под бледными лучами восходящей луны, Людовик благородно принимал отчет от Серого Кардинала Брюта о событиях, происходящих в особняке. Брют ежедневно тайно бегал в дом на разведку и возвращался с ворохом уморительных историй. Изгнанник довольно улыбался в свои пушистые усы, слушая, как рушится былая гармония его блистательной империи.
Утром измученная хозяйка, с первыми мозолями на нежных пальцах, принесла шпицу Солнцу его серебряную мисочку с аппетитным паштетом, украшенным зеленой веточкой душистого укропа. Рядом с мисочкой она положила маленький кубик белоснежного сахара. Но горничная изящным движением кружевного зонтика отодвинула подношение.
— Тот, кто не преуспел в полировке фамильного серебра, мадам, не может претендовать на изысканный завтрак и тем более десерт, — мягко, но леденяще заметила она.
Дразнящий шлейф изысканного лакомства развеялся без следа, уплывая вслед за серебряным блюдом, а пред взором смятенного любимца предстала бездушная глиняная плошка с сухими крупицами сурового рациона. Шпиц стоял растерянный и сокрушенный, беспомощно глядя на грубую посуду, столь чуждую его изнеженной натуре. Помятая шерстка фаворита выглядела очень печально. Давясь грубым кормом и непрестанно откашливаясь, былой властелин подушек и кружев наконец-то завершил свой завтрак...
— Мяу, — негромко, но с поистине королевской непреклонностью обронила Шанталь.На языке высшего кошачьего света это означало: «Время изнеженного безделья истекло, сударь. Пора послужить искусству порядка». Смерив рыжего тирана взглядом истинной инквизиторши, Шанталь плавным, почти небрежным движением опустила фланелевую тряпочку, атрибут чистоты, прямо под нос шпицу.Солнце попытался было издать свое коронное капризное тявканье, призывая преданную фрейлину-хозяйку на помощь, но из кухни уже доносились тихие вздохи самой владелицы дома.
Хозяйка стояла над мраморным тазом, с ужасом понимая, что ее личное «солнышко» сегодня осталось без защиты закона.
Для изнеженного шпица наступили часы великих открытий. Шанталь оказалась самым изысканным, но суровым ментором. Стоило Солнцу замереть в изнеможении, как белая лапка красавицы совершала молниеносное, едва заметное прикосновение к его рыжему боку, возвращая собаке утраченное вдохновение.
К полудню шпиц, лапки которого подкашивались, а на пушистом носу красовались благородные пылинки, впервые осознал, каких трудов стоил тот зеркальный блеск, который кот Людовик возвращал кухне каждую ночь с легкостью истинного маэстро.
От былой спеси Солнца не осталось и следа.
Вид голодного, притихшего шпица, который смиренно сидел перед пустой миской и жалобно шмыгал носом, окончательно сломал любящую хозяйку.
В этот миг к ним обоим пришло горькое, очищающее прозрение: они совершили роковую, непростительную ошибку, изгнав своего истинного ангела-хранителя. Того, кто без строгих взоров и уроков труда, одним лишь своим молчаливым величием хранил покой этого дома.
— Мы неблагодарные безумцы... — прошептала хозяйка, роняя слезу на запачканный фартук. — Мы предали Людовика!
Заметив, что подданные окончательно созрели для капитуляции, Шанталь и Серый Кардинал Брют обменялись понимающими улыбками.