***

Сижу у окна. За стеклом — чернота.
Небесная бездна всё гуще, всё строже.
Сгущается в тучах немая стена,
И дрожь пробегает по бархатной коже.

Предчувствие влаги щекочет висок,
Застыло пространство в свинцовой истоме.
Но вдруг налетел сумасшедший поток —
Сорвавшийся ветер в неистовой коме.

Он с крыши голубку сорвал и понес,
Кружа её перья над мокрым асфальтом.
Летит всё, что может поднять этот шквал,
Играя с пространством жестоким азартом.
Вороний встревоженный мечется вал,
Деревья склонились под яростным стартом.

И тут же ударил невидимый бич!
Грянул гром среди неба пустого.
Такой оглушительный, режущий клич,
Что кажется — можно оглохнуть от слова.
Вибрирует воздух, качается дом,
Стеклянно звенит задрожавшая рама.
Всё замерло в страхе ,пред этим судом,
Скрывая черты первобытного храма.

А следом разверзлось слепое ничто!
Молния, небо на части разрезав,
Очертила вспышкой родное окно,
Весь двор своим мертвенным светом изрезав.
Озарены тополя и забор,
На миг, стала полночь светлее, чем полдень.
Природы свершается тайный собор,
Где каждый разряд до безумия волен.

Я с места не двинулся. В горле — комок.
Ладони вспотели, колени дрожат,
Но глаз отвести невозможно, мой Бог,
От этой стихии, чей страшен набат.
Там дикое буйство, там вырвался зверь,
Там рушатся цепи незримых оков.
Стою перед ним без замков и без дверь,
Безумству отдавшись во власти веков.

И вот заиграла мелодия дня…
Сначала чуть слышно, как выдох фагота,
Как шёпот воды, что нашла западня,
Как первая нота большого полёта.
И капли упали на пыльную твердь,
На листья, на жесть водостока косую.
Оркестр природы сумел одолеть
Ту долгую, страшную паузу злую.

Ритм нарастает. Сплетаются в хор
Шипенье, стаккато и гул водопада.
Какой грандиозный звучит дирижёр
Над садом, промокшим от этого шквала !
Здесь каждая капля имеет свой тон,
Здесь ветер выводит басы контрабаса.
То Баха тяжелый церковный канон,
То легкая, звонкая песня Парнаса.

Как он величав, этот ливневый свод!
Как дышит земля, принимая потоки!
Лишь тот эту музыку сердцем поймет,
Чьи струны внутри глубоки и высоки.
Лишь тот различит в этом хаосе строй,
Услышит гармонию в грохоте меди,
Кто смеет остаться один на один
С великой грозою в небесной беседе.

Немногие могут расслышать его —
Симфонию бури, рожденную свыше.
Она для того, кто впустив божество,
Поёт вместе с ней, пока молнии пишут
На черном холсте ледяные штрихи,
Смывая грехи суетливого света.
Дождись. И душою стихи напрямик
Впиши в свое сердце до капли, до цвета.