Канатоходец

Пролог. Архивный кадр.
Зернистый снимок, площадь, пыльный зной.
Толпа как тесто, поднялось и дышит,
И в ней один, над гулкой тишиной,
Не видит землю и оваций не слышит.
Он просто точка, человек в пике.
Он часть струны, натянутой до звона.
И небо бьётся в тонком шелункове,
Его шесте, его скупой иконе.
Он вписан в кадр, немного смазан блик.
Газетный выцветший, забытый литер.
Его зовут Филипп, или Анри.
Или, быть может, безымянный Артур Питер.

Часть I. Подготовка.
Металл холодный, пальцы вяжут трос.
Не дрогнет жилка, не блеснёт слезою.
Зачем? Ответ, безжалостно и прост,
Затем, что бездна дышит под тобою.
Она твой зритель, главный и немой.
Она зовёт, как сонная трясина.
Ей дела нет, что ждёт тебя домой,
Усталый ангел или губы сына.
Расчёт опор, крепкий узел, вес.
Сопротивленье ветра, сплав металла.
Здесь нет искусства, есть один процесс,
Чтоб равновесье смерти не достало.
Костюм по телу, выверен балласт.
Мозоли старые, как горные породы.
И каждый шаг, что он тебе отдаст,
Украден у земной, хромой свободы.
Он не танцует, это чертежи.
Движенье выверено сухо, как в аптеке.
В его глазах не призраки, не сны,
А только цифры, метры, вехи, вехи...
На той и этой башне по рубцу.
Два якоря, и нить через ущелье.
И он идёт, по этому лицу
Не видно страсти, только ремесленье.

Часть II. Путь.
И первый шаг, толпа внизу "Ах!" стон.
Как будто их сердца, а не ботинки,
Коснулись грани, где один закон,
Дыши, смотри, держись за серединку.
Он видит нить и больше ничего.
Весь мир сужается в стальную полосу.
Есть только вдох, есть выдох божество,
Что держит тело, лёгкое, в весу.
А ветер он отдельный персонаж.
Он шулер, он карманник, он убийца.
Он шепчет в ухо, "Брось, отдай, продашь
Мне душу за покой, чтоб прекратиться".
Он дёргает за штангенциркуль-шест,
Он бьёт под рёбра ледяной ладонью.
А ты идёшь, неся свой шаткий крест,
Над суетной людскою преисподней.
Под ним гудки машин, как нервный сбой.
Под ним дома, что спичечный разъезд.
Он бог и смертный, он над сам собой.
И каждый мускул, напряжённый до отказа,
Считает метры, дюймы, миллиметры.
Ошибка смерть, и нет второго шанса.
Лишь пустота и хулиганы-ветры.
И он не смотрит вниз, зачем ему,
Смотреть в лицо своей возможной смерти?
Он смотрит в цель, в ту точку, в ту кайму,
Где трос врастает в камень тверди.
Там финиш, жизнь,там снова твёрдый пол.
Там можно будет выдохнуть и сжаться.
А здесь работа, чистый протокол.
Искусство падать, но при этом удержаться.

Часть III. Возвращение.
И вот последний шаг, земля, бетон.
Ноги не чувствуют опоры, странно, зыбко.
Мир каруселью, в уши бьёт шансон
Восторгов, криков, чья-то улыбка.
Его качают, хлопают, несут.
Он победитель, он герой, он гений.
Он отключает внутренний свой суд,
Свободный от высотных напряжений.
Но ночью, в тишине, в пустой постели,
Когда затихнет славы канонада,
Он снова слышит, как ветра свистели,
И чувствует дыханье пустоты и ада.
Она внутри него, она живёт.
Та бездна, что он одолел и вынес.
И новый трос его неудержимо ждёт.
И новый город, новый вызов, бизнес.

Эпилог. Современный кадр.
Цветной экран, смартфон, открыта сеть.
Сто тысяч лайков, комментарий, "Круто!"
Легко нажать, легко пересмотреть,
Забыв об этом через полминуты.
Он стал легендой, строчкой в "Википедии".
Размытым образом, почти что анекдотом.
А где-то в небе, вне земных трагедий,
Идёт по звёздному лучу... канатоходец.
И нет толпы, нет камер, нет сетей.
Лишь он, и шест, и вечное стремленье
Пройти над пропастью бессмысленных затей
В простом, как выдох, праведном движенье.