Сердечный пирог

В одной Карельской деревне Сяпсе, что стоит на самом берегу реки, жили-были две соседки — бабушка Нина да бабушка Зина. Избы их стояли бок о бок, через один плетень.

Были у них внуки, да только выросли уже давно, разлетелись кто в Петрозаводск, кто дальше. Мужья у старушек тоже всё при деле: позавтракают не спеша — и в лес уходят. Один по грибы с кузовком, другой по ягоды с туеском, а то и вместе на рыбалку подадутся. Только спины над грядками мелькнут, только и успевают домой прийти щей похлебать. Скучно стало бабушкам без ребячьего смеха, вот они и решили присмотреться к новым жителям.

А как раз между их избами поставили новый дом. Приехали туда городские со своим мальчиком Семёном. Мальчишке лет восемь всего, смышлёный такой, глаза любопытные.

Первой пришла в гости бабушка Нина. Наболталась с родителями, гостинцы свои выложила — целую миску калиток ржаных, с картошкой да пшеном. Угостила всю семью от души и ушла к себе домой радостная, пританцовывая.

Немного погодя стучится в дверь бабушка Зина. Тоже разговор душевный завели, про места наши Карельские. Где какая ягода зреет, где белый гриб прячется. Накормила она всех своими пирожками — румяными, с капустой квашеной да с картошкой толчёной. Ушла на радостях домой счастливая.

Вечером встретились обе бабушки на узкой тропинке возле нового дома. Поздоровались чин-чином, но косятся друг на друга недобро. А руки-то прятать неловко: несут бабушки снова гостинцы ароматные, из печки горячие. Как увидели это новые соседи, открыли им двери, услышав перебранку тихую. Вот сидят все за столом, молчат, слова вымолвить боятся. Только смотрят, как семья Семёна кушает с аппетитом и обеих благодарит. Ушли тогда бабушки недовольные, будто кислым запили, до самого крыльца оглядывались.

А наутро бабушки мужей своих досыта накормили блинами первыми, сами губы подкрасили платочки нарядные повязали — и бегом к Семёну огородами, чтоб быстрее соперницы поспеть. Пришли, встали перед дверью, опять друг на дружку волчицами глядят. Постучались разом, впустили их хозяева.

А блинов каждая напекла — гору! Столько, что и за целый день не съесть. Объелась семья, подобрела, даже родители наконец дух перевели. Но тут Зина возьми да спроси у Семёна:
— Ну-ка, милок, скажи правду, чьи блины вкуснее? Мои ли с творогом сладким или Нинины с малиной лесной?
Мальчик ложку облизнул, подумал и отвечает честно:
— У бабушки Нины самые вкусные!
Тут Зина давай от зависти и обиды блинами через весь стол кидаться! Шлёп-шлёп прямо в фартук Нине. А та не растерялась, схватила свой масленый ком — и давай ими обратно пулять!

Семёну весело, хохочет-заливается. Родители стоят в полном замешательстве посреди кухни. А бабки совсем ума лишились, словно девчонки малые: нос в сметане, сарафаны в масле, по всему дому тесто раскидано.

Тут мальчик сквозь смех и говорит:
— Да знаете, тётеньки, у вас блины-то одинаково вкусные вышли! Просто я вторую порцию ещё распробовать не успел, рот занят был!
Как услышал он сам эти слова, так и прыснул громче прежнего. Тут уж давай все смеяться: и бабушки (сначала стыдливо, потом во весь голос), и родители, и маленький Семён. Падают на лавки, слёзы утирают.

Вот так бабки и поняли, что негоже из-за доброго дела да свежего общения друг на друга обиду держать. Помирились они крепко-накрепко, обнялись прямо среди масляных пятен.

Но как помирились да поели, так дружно за уборку принялись. А то дело нужное — блины жирные, пол скользкий. Намыли, начистили полы так, что доски заблестели, внутри всё как новое стало.

С тех пор так и повелось. Живут соседи  душа в душу. Идут гулять к озеру — одна корзинку грибов несёт, другая термос с чаем и бутерброды. Заболел Семён — одна малины сушеной заварит, другая козьим молоком парным напоит. Так у мальчика Семёна и появились две бабушки новые, хоть и не родные по крови, зато самые любимые. Говорят, до сих пор в деревне Сяпся живут, всем пример показывают, а мальчишка тот вырос, да только каждый год на Масленицу первым делом к ним в окошко стучится. Блины ест — нахваливает, никому предпочтение не отдаёт, хитрец!