Рысь возвращается

Снова снег заметает тропы,
Где я год назад уходил.
За спиной — перестрелки и стопы,
Впереди — только дым и ковыль.
Мне пророчили пулю в загривок,
Говорили: «Сгниешь в глуши».
Но залижет тайга мне раны,
И остынет железо в груди.

Рысь возвращается к старому следу,
К логову, где ждут и молчат.
Там, за Уралом, за гранью беды,
Меня снова увидят — и снова простят.
Рысь возвращается — рваные строки,
Ветер свинцовый грызёт провода.
Там, где берёзы, как белые строки,
Меня не забудут, и я — навсегда.

Здесь хозяин — седой и безногий,
Он не просит, не ждёт, не зовёт.
Он хранит под половицей тайну
И мой старый, ржавый револьвер.
Я устал быть лихим и свободным,
Мне чужие не нужны слова.
Мой конвой — это ветер холодный,
Мой закон — только эта трава.

Рысь возвращается к старому следу,
К логову, где ждут и молчат.
Там, за Уралом, за гранью беды,
Меня снова увидят — и снова простят.
Рысь возвращается — рваные строки,
Ветер свинцовый грызёт провода.
Там, где берёзы, как белые строки,
Меня не забудут, и я — навсегда.

На зоне звери не воют,
Здесь вой — человечий грех.
А я снова иду на свой обыск,
Чтоб рассмеяться громче всех.
Пусть масть моя бита и спита,
Пусть не встретит меня жильё —
Я вернусь, даже если убит я,
В это логово дикое, в нытьё.

Ай, да Рысь!.. Рвётся жила.
Память — нож, а совесть — вор.
Я не знал, что так мила
Зона, где гаснет костёр.

Рысь возвращается… К старому следу…
К дому, где ждут… и молчат…
Там, за Уралом, за гранью беды,
Меня не простят… и не надо прощать.