Одиссея Пенелопы

Жили-были, поживали,
Никогда не расставались
Замечательная пара:
Одиссей с его гитарой,
Сердце к сердцу, душа в душу.   
И никто не смел нарушить
Их настроенного лада,
Вечной музыке во благо.
 
Но в пещере у Циклопа
Повстречал он Пенелопу,
И геройски спас, поверьте,
Пленницу от верной смерти.
А пока с Циклопом бился,
В деву страстную влюбился.
Очень скоро эти двое
Стали мужем и женою.
 
Он, цитируя Гомера,
Сочинял свои шедевры,
День и ночь, не уставая,
Пенелопу воспевая.
Но нежданное случилось:
Пенелопа возгордилась,
От обилья од и гимнов
Возомнив себя богиней.
 
И все чаще замечала,
Что гитару обнимал он
И желанней и нежнее.
Бессердечный, как он смеет!
Рассердилась Пенелопа:
Руки в боки, ножкой Об пол -
"Выбирай, неблагодарный,
Между мною и гитарой!"
 
Одиссей, чернее ночи,
Отвечал, потупив очи:
"Я люблю тебя, но, все же,
Знать, гитара мне дороже
И тебя, и даже друга...
Ты прости меня, супруга,
Остаюсь гитаре верен."
И ушел, захлопнув двери.
 
Не такого вот финала
Пенелопа ожидала.
Прошептала лишь сквозь слезы:
"Он ведь это не серьезно"...
Дни проходят и недели, -
Пенелопа в неведЕньи.
И не спится и неймется,
Ей уйти - а вдруг вернется?
 
Разыскать его решилась,
Собираться поспешила,
Поклонилася порогу
И отправилась в дорогу.
Всех, кого в пути встречала,
Привечала, угощала,
И рассказывала всем им
О пропавшем Одиссее.
 
Долго, коротко ль скиталась,
Пенелопа не считала,
И укрылася в пещере,
Обезумев от потери.
Но, однажды, на рассвете,
Ей почудилось, что ветер
На своем крыле играет,
Перышки перебирает
 
С неземною светлой грустью. -
Это были звуки гуслей.
Наяву или приснились,
Странницу они пленили.
Пробудились скорбь и грезы,
Полились ручьями слезы
От мелодии разлуки,
И отправилась на звуки
 
Дивной песни Пенелопа,
И присела недалёко,
Увидав слепого старца.
Было бледным чужестранца
Вдохновенное чело.
Он держал в руках крыло,
Из крыла руками он
Извлекал хрустальный звон.

Но гусляр на миг запнулся,
К Пенелопе обернулся:
"Кто ты, царственная птица,
Как могла здесь очутиться?
Молода ты и красива,
Боль твоя невыносима, 
Расскажи мне, где бывала
И кого ты потеряла".
 
Пенелопа удивилась,
В пояс низко поклонилась,
Начала повествованье
Обо всех своих скитаньях.
Ничего не утаила,
Слезно старцу повинилась.
- Что ж, твоя беда - не горе,
В целом мире - капля в море.
А пока что ты, царевна,
Оставайся здесь на время.
 
Гусли стали ей усладой,
Утешеньем и отрадой.
И слепой учитель тоже
С ней воспрянул, будто ожил.
Сочинял гусляр отныне 
Песни, сказки и былины,
Украшеньем же Бояна   
Стало дивное сопрано
Новоявленной певицы,
Перелетной чудо-птицы.

Но сказала дева старцу:
"Нам пора пришла расстаться,
Боль мою не излечить мне.
Береги себя, учитель.
Благодарна я, но нужно
Мне искать продолжить мужа".
Отвечал Боян ей грустно:
Забирай в дорогу гусли,
Впредь тебе на них играть,
Мне же скоро помирать.
 
Старцу в пояс поклонилась,
И в далекий путь пустилась
Вместе с гуслями она 
В утлом челне по волнам.
Мимо храмов проплывала,
Все молилась, напевала
О бескрайних сторонах,
О далеких островах.
 
Берега пред ней бежали,
Пенелопу провожали 
Буйной зеленью, и птицы
Хором вторили певице.
Но однажды, в день осенний,
Слух дошел до Одиссея
О таинственной гуслярке
В хлипкой старенькой байдарке.

Стал искать он с нею встречи,
И в один прекрасный вечер
Он в потоке быстром русла
Вдруг услышал ее гусли.
Были истинно чудесны
Голос, музыка и песня.
Но на бурном перевале
Ее пение прервАлось.

Перед медленной затокой
Закружило челн потоком,
И забросило в волну
На большую глубину.
Но на счастье, Одиссей
Тут же бросился за ней,
И из бешеной пучины 
Спас гуслярку от кончины.
Рядом с ней звучали грустно
Бездыханной девы гусли.

Пенелопа только к ночи
Наконец открыла очи
И узрела перед нею
Лик родного Одиссея.
Так судьба распорядилась,
Что любовь их возродилась
С новой силой, пущей страстью
Победивших все ненастья
На судьбы тернистых тропах
Одиссея с Пенелопой.