Папоротник

Он просыпается медленно, втайне,
В зелёной прохладе, в рассветной реке,
И солнце, как золото в старом кармане,
Роняет монеты на мох вдалеке.

Сквозь сосны плывёт тишина голубая,
И ветер листает ветвей письмена,
Деревья стоят, будто стражи у края,
Где призрачна явь и размыты тона.

Он словно сумрак под бескрайними лесами,
Где вечер бродит, бледен и крылат,
И звёзды — как молитвы за ветрами,
Над миром потускневшим не горят.

В нём легкий цвет забвения и плача,
И темной пряжи сумеречных дней;
Как будто жизнь становится невзрачной,
Под тяжестью незыблемых теней.

И всё же в этом сером умиранье,
В дыханье мглы, в холодной тишине,
Есть сладостное, жуткое сиянье —
Как будто мир приснился сам себе.

В нём — звон печали, древний и безгрешный,
И холод мглы, и неустанный зов;
Как будто старец, странный и нездешний,
Прошёл по сердцу, не оставив слов.

С ним шорох трав, и золотая нить,
И будто кто-то в небывалой злобе,
Забыл над миром двери отворить.
Где стынет свет в неистовом ознобе.

Раскинув листья, папоротник молвит,
Сказанье на забытом языке,
И каждая тропинка, в свете молний,
Скользит, как змей, в мерцающем песке.