Кикимора

1
Лепестки, листочки, белые кувшинки,
Над водой кружатся мошки да былинки,
Ручеёк журчащий бегает вдоль кочек...
Расцвела у мельника дочка, как цветочек.
Волосы по пояс в косу заплетённые,
В очи ее черные ночь сама влюбленная.
Стан, что лебедица, брови - два крыла,
Кожа без изъяна, словно снег бела.

По воду ходила, бёдрами качая,
На парней селенья морок нагоняя.
Кто ее увидит, тот ее полюбит,
Взгляд очей чернявых век он не забудет.
Только ей не любы пареньки простые,
И не беспокоят взгляды их косые.
Есть у девы тайна, бережно хранит,
Каждый вечер в лес ее тайна та манит.

Только солнце сядет, вынырнет луна,
Дева убегает в лес совсем одна.
Там в лесу, на кряже, меж густых ветвей
Ожидает княжеч, руки тянет к ней.
Тает, как снежинка, в жаре его слов,
Верит без оглядки в вечную любовь...
Целый месяц лета провели вдвоем,
Сердце трепыхалось, жгло в груди огнем.

Каждый день, как мука, ночь, как искупленье,
Но однажды это кончилось мгновенье.
Рассказала дева князю весть суровую,
Будто в ее чреве жизнь возникла новая.
И разбилось счастье о реальность злую,
Больше не придет он и не поцелует.
Потому что в жёны выбрана другая,
Из господ богатых, а не девка дворовА'я.

Сделать надо что-то с этим непременно,
Чтобы тень не пала на князей надменных.
Чтоб остаться чистым, без греха на блюде,
Чтобы не трепались о бастарде люди.
Он недолго думал, как сокрыть пятно.
Ей петлю на шею, камень и на дно,
Скрыть позор навеки, совесть притупить,
И в лесном болоте деву утопить.

Озеро большое с черной гладью вод,
Тени над водою кружат хоровод.
Сколько там невинных душ на дне лежит?
Только княжеч знает, что вода хранит.
Тянет, тянет камень, не открыть глаза,
И в пучине темной не видна слеза,
Только боль над лесом, громкий крик сыча
И в руке холодной... локон палача...

2
Тайны леса знают жители болот,
Кто на топь ступает, тут и пропадет.
Не отпустит путника древняя тропа,
Не спасет распятие, смрад сведёт с ума.
Даже если выбраться кому-то повезет
Навсегда в своей душе страх он унесет.
Где рогоз колышется, где пучина спит,
Плач ребенка слышится и загробный хрип.

Воют над болотами души здесь убитые,
Под трясиной мечутся их тела сокрытые.
Требуют возмездия, жаждут покаяния,
Никому не ведомы боль их и страдания.
Нет покоя пленницам, нет упокоения,
Путнику заблудшему не сыскать прощения.
Взгляд поднимет ласковый дева полуночная,
И затянет в омуты тьма ее порочная.

Засыпая на груди, утопая в ласке,
Утром не проснешься ты, сгинешь в страшной сказке.
А она посмотрит грустно и разрушит связь,
Ведь она ошиблась снова: не ее то князь.
Ждет его из года в год в мрачной тишине
Вертит в пальцах прядь волос, что нашла на дне.
Не прервать судьбы петлю и не убежать,
Ночь придёт и снова петь, снова звать и ждать.

Бесконечный древний цикл завершает круг,
Петухи поют в деревне. Дева замирает вдруг.
Прядь в руке, как якорь ей не дает уйти
И одна простая мысль, что пора его найти!
Дева встала и пошла туда, куда тропа вела
И до мельницы дошла, где она жила.
Вот, отец ее сидит, мучаясь в бреду,
Здесь однажды подошел к ней княжич на беду

Вспоминая каждый миг, каждое мгновение,
Не сдержала гнева крик. Треснуло строение.
Ветер вопль подхватил и понес с собою,
Там, где княжич пировал, с новою женою.
Беспрепятственно влетел крик в его окно,
И до самого нутра страхом пробрало.
Гости, что за молодых поднимали чаши,
Обернулись на тот звук, стали на год старше...

В поле девушка идёт, посреди покоса,
Платье - тлен, безумный взгляд, спутанные косы.
В пальцах нервно теребит прядь волос со дна,
В дар на свадьбу князь получит, что заслужил сполна.
Не останется без кары ни один злодей,
Не позволит никому убивать людей!
Называйте как угодно, изгоняйте, жгите,
Только прежде вы свою кару получИ'те!

3
Ложе брачное в ночи свет лампады освещает,
Княжеч с новою женой в спальне почевает.
Смотрит в синие глаза, в губы лабызает,
А за окнами гроза небеса терзает.
Вдруг отпрянул князь от ласк, лик закрыл руками,
На мгновенье осознав, что рядом с ним другая.
Не красавица жена на шёлковых подушках,
А дочь мельника сама, мёртвая простушка.

Кожа бледная ее холодом лоснится
И из синих уст ее смрад болот сочится.
Смотрит черными глазами, руки тянет к мужу,
Нагоняя на него страха злую стужу.
(Что же ты отвёл глаза?) дева вопрошает
(Али больше не мила? Аль, не хороша я?)
Князь бледнеет и трясётся, как листок на ветке,
Сединою в волосах получает метку.

Он решил, что страшный сон просто увидал он,
Только в спальню ни ногой больше не ступал он.
Каждый раз, когда жену целовать охота,
Вспоминает деву ту, что отвёл в болота.
Вмиг меняются глаза, губы и улыбка,
Холод по спине ползёт, пол - как тина зыбкий.
В каждом зеркале, в воде, в кружке даже чая,
Видит деву ту на дне, в травах иван-чая.

Он не моется, не пьёт, перекрыл все краны,
Сходит медленно с ума, бьет о пол бакалы.
Уничтожил зеркала, окна все зашторил,
Дождь бы даже запретил, если б бог позволил.
"Не пройдешь!" - кричит во тьму, слуг в ночи пугая,
 А Кикимора смеется, под окном гуляя.
Локон князя заплела в тонкую косичку,
Одолень-траву вплела и мутит водичку.

"Если к ночи не придешь ты на наше место,
Не отстану никогда" - шепчет тьмы невеста, -
"Буду рядом с домом жить, чтобы быть с тобою,
Буду ночью приходить и не дам покоя"
Только князю не к лицу по болотам шастать,
Отправляет по утру он гонца в аббатство.
Звать священника пора, коль такое дело,
Успокоить злобный дух, упокоить тело.

Ходит по двору монах, молится о князе,
А Кикимора в сады нагоняет грязи.
Вместо птиц теперь лишь жабы квакают на кочках,
Превратился сад в болото, сгнили все цветочки,
Что священник для нее? Просто след на тине!
Он не знает ничего о ее судьбине.
О болоте, что молчит, прячет боль в воде,
О неро'жденой душе, сгинувшей на дне...