Там по-прежнему на равных говорит

Там по-прежнему на равных говорит,
кое в чём её превосходящий,
спорит набережных с вечностью гранит,
над Невой медлительной парящий.

Словно раритет, лежит столетий пыль.
Не колеблем ни ветрами, ни сомненьем,
Петропавловки указывает шпиль
самый верный вектор населенью.

Модным веяньям растут наперекор
в глубь грядущего Ростральные колонны.
Как подвижный барочный декор,
облепляют голуби фронтоны.

От соседей что-то взяв за образец,
свой неповторимый стиль найдя в повторах, -
он по меркам Рима, как юнец, -
но солиден от рожденья этот город.

С колыбели по-имперски величав,
он веками обрастал, как пышной свитой,
ожерельями дворцов, бронёй застав.
Мне не по пути с ним - сановитым.

Прочь от шумных площадей, от мишуры
оголтелой массовой культуры,
наша юность уводила во дворы
от официоза и цензуры;

переулками укромными кружа,
и следы заметая умело,
ведь ходить по лезвию ножа
завсегда считала плёвым делом.

Как и Гамлету, зрачками внутрь, впотьмах,
нам в своих мирках до одури блуждалось.
Сколько мыслей в пылких плавилось умах!
Да не всё в готовых формах отливалось.

Сколько краски же с фасадов утекло,
сколько штукатурки облетело!..
Как всё быстро отболело, отлегло!
Словно только притворялось, что болело.

И на дне дворов-колодцов тишина
настоялась крепкою настойкой.
Махануть бы её залпом и до дна,
чтобы слиться со старой застройкой!..

Да она уже не та. Сменилось всё вокруг.
Проглядели мы, блуждая внутрь зрачками,
как в парадно-показной Санкт-Петербург
вышли ленинградскими дворами.