обожжённые крылья какое-то время тлели, издавали уныния и обречённости запах, а места, где они прорезались, так сильно болели, что тогда в исцеление полное верилось слабо. так бродила душа по земле белым аистом долго, и с надеждой глядела туда, где зияли прорехи. ревела белугой, раскачивалась, выла волком. её крик, её плач растекался по миру как эхо. она вверх поднимала глаза и смотрела на ветки. не взлететь, не взобраться по жёсткой коре огрубевшей. не смиряется с промахом тот, кто когда-то был метким. не смиряется с рабством когда-то свободу имевший. приземлённая гордость, бездумная прыть любопытства, нетерпимость сердец - всё к исходному время низводит. растворяется в воздухе след от былого ехидства, и далёкое небо тогда в это сердце приходит. корм подножный, гнездо, что когда-то свивала из листьев, дрожь от рыка зверей, от шипения гадов ползучих. невозможно взлететь груз не сбросив, себя не очистив, как не может быстрее шагать тот, кто скарбом навьючен. то становится ценностью, что потерялось когда-то. то становится приторным, что пребывает в избытке. но у Бога всему есть свой срок и для каждого дата. не печалься, Он видит все слёзы твои, все попытки. ощущает душа за спиною забытое что-то... там растут два крыла! все печали отныне излишни. тризны спеты, звучат пусть акафисты, гимны и оды. будут пищей душе, так желающей сладостей вышних.
разгоняются тучи, замки отпадают глухие. снова сказка для птицы-души вдруг становится былью. улетает она в небеса и в родную стихию.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.