Прекрасное далёко

       ...Бежим с Шуркой после спектакля по ночной почти Москве. – торопимся успеть в  ;м;е;д;в;е;ж;и;й; ;у;г;о;л; Сокольники. Я  ;к;р;и;ч;у; свечу на всю Ивановскую ногами в белых (обалденных!) колготках, бдительная подруга бесперечь одёргивает на мне микроскопическую юбку, а встречные парни одобрительно присвистывают. И тут один приостанавливает нас жестом и спрашивает с надеждой: «Девчонки, вы уличные?» И я быстро, пока Шурка не влепила наглецу по роже, насмешливо отвечаю: «Нет, мы комнатные! Где-то даже оранжерейные! Так что отвалите».
       А что мы делаем в Москве? Специально туда приехали по театрам походить. Живём у тётки братовой жены. Жена тогдашняя – Людка. Наличие московской родственницы её безусловный плюс. И ещё красивые ноги. Ну, это вообще Витин пунктик, у него ни одной девчонки с невнятными ногами просто не было. Людка плясала в ансамбле Моисеева до судьбоносной встречи с Витей, так что хромой и кривоногой быть не могла по определению. (Лучше бы, как по мне, плясала и дальше. Но, опять-таки, – тётка. Хоть что-то хорошее).
       Тётка, конечно, нам не шибко сперва обрадовалась – кто из москвичей радуется приезжим провинциальным недотёпам? Но смирилась: замуж племянница вышла только что, уже беременной, и портить отношения с новой семьёй не резон.
Потом, когда мы с Шуркой перемыли и перестирали всё в её старушечьем логове – вызвав зависть и одобрение у таких же древних соседок по коммуналке, – и накупили всяких супов в пакетиках, каш в банках, а также неведомых «Гриб фруктов» (так на ценнике было написано!) и заплесневелых деликатесов, о которых ни мы тогда в Омске, ни, как выяснилось, Людкина столичная тётка представления даже не имели, – нам милостиво простили нашу сиволапость, рассказали, как  ;п;и;с;а;т;ь; ;с;т;о;я; пользоваться метрополитеном, и строго наказали избегать сомнительных знакомств.

       ...И плакали, обнимая нас, при расставании...