Последний пациент

В старой больнице, где ветер завывает,
Где стены крыты инеем и льдом,
Друзей история пейзажа привлекает,
Решили ночью влезть они в тот дом.

Их камера скользит по старым этажам,
Где пыли слой лежит на каждом кресле.
И тусклый свет фонарный тут и там,
Шёл по портретам медиков известных.

В вестибюле телефон старинный,
Аппарат, из времени войны.
Он поднял трубку, провод был не длинный:
— Алло? Ответьте мне! Ну, где же вы?

В трубе всё затрещало, замер воздух,
И вдруг раздался голос — низкий и сухой:
— Ты, наконец-то, позвонил мне, олух.
Я доктор Доротея, и теперь ты мой.

В конце коридора, где лампа мигала,
Медленно открылась тяжелая дверь.
В халате белом сама доктор выступала,
С оскалом хищным, словно дикий зверь.

— Входите смелее, ведь ждать пришлось долго,
Сто лет стерегла я покой этих стен.
Очень давно, в журнале, задолго
Вы записаны были на вывих колен.

В кабинете воняло йодом и смертью,
Инструменты блестели на пыльных столах.
На стене висел календарь пожелтевший,
С сегодняшней датой в прошедших годах.

— Разденьтесь скорее, дорогой пациент,
Вам предстоит процедура простая.
Я буду точна, как хирург, как доцент,
И в коллекцию вас к себе заберу я.

Он, конечно, пытался кричать, отбивался,
Но бумаги клочок притягивал взгляд.
В списке над пыльным столом выделялся,
Адреса всех друзей. И номер палат.

— Как странно, — шептала врачиха сухо.
— Ваш дедушка тоже приходил сюда.
Сбежал из палаты и выжил он чудом,
Фамилию врезав в архив навсегда.

Крюк опустился, кровь окрасила ткань,
И крики друзей заполняли эфир.
Продюсеры молча смотрели в экран,
А после кассету снесли в монастырь.

Так завершилась программа о духах,
Прервалась трансляция шоу поспешно.
А в записной книжке больницы, по слухам,
Появилась запись: «Операция прошла успешно».