Я застелил постель простынёй белоснежной

Я застелил постель простынёй белоснежной
И две церковные свечи зажёг.
Свой старый блокнот достал я поспешно,
Чтоб прочитать о тебе мой первый стишок.

Дрожащим лучом пробежался по строчкам,
Где почерк неровный хранит теплоту.
Я помню, как ставил в конце многоточья,
Боясь до конца дописать мечту.

Слова оживают, как образы на стенах,
Вплетаются в тихий ночной разговор.
И время застыло в своих переменах,
Смиренно вступая в немой договор.

Я слышу дыханье в полночном покое,
Хотя ты далеко, за чертой бытия.
Всё то, что когда-то казалось простое,
Теперь же ночная молитва моя.

Свеча догорает, роняя на скатерть
Застывшие слёзы незримых минут.
Мне больше не нужно ни звать, ни плакать —
Стихи нас в былое обратно вернут.

Там, где чернила сливаются с тенью,
Где память — единственный верный причал,
Я вновь поддаюсь золотому забвенью,
Входя в тот чертог, где я раньше молчал.

Там воздух пропитан дыханьем мая,
И свет фонарей отражается в снах,
Где ты, ничего о разлуке не зная,
Смеёшься, забыв о грядущих годах.

Листы пожелтели, но чувства — как прежде,
Их время не тронет, не стерпит рука.
Я верю в покой, я живу по надежде,
Что эта страница — не просто строка.

Пусть гаснет фитиль, догорая до края,
Пусть ночь растворяет остатки тепла,
Я в сердце храню, ничего не теряя,
Всё то, что любовь для меня сберегла.

И в этой тиши, в полумраке безмолвном,
Где грань между явью и сном так тонка,
Я плыву по волнам, по воспоминаньям полным,
Где наша дорога — нам очень близка.

Сквозь пепел огарка, сквозь морок рассвета,
Где утро стучится в оконный проём,
Я чувствую: ты — это вечное лето,
Что мы навсегда удержали вдвоём.

Пусть мир за порогом торопится, злится,
Меняя обличья, сжигая мосты,
В моём блокноте, на полях, на страницах,
Всегда остаёшься богинею ты.

Я бережно сложу блокнот, как святыню,
В шкатулку, где прячется тихий уют.
Пусть время заносит следы наши в иней,
Но здесь, в этих строках, нас помнят и ждут.

И если когда-то, в ином воплощении,
Я встречу твой взгляд в суете бытия,
Я вспомню тот вечер, свечу и забвенье,
И то, что была ты — святыня моя.