Живу, хотя и сложно

Я дописал письмо домой,
Когда вдруг в наше помещенье
Вошёл парнишка молодой,
На четверть головы седой,
На шее шрамы от ранений.

Взяв ручку с книжкой записной
И бегло просмотрев бумаги,
Узнал, что позывной «Седой»,
Кивнув на чайник головой,
Отметил планку «За отвагу».

Он развязал свой вещмешок,
И я с просил не удержался,
Взгляд бросив на седой висок:
«А сколько ж лет тебе, сынок?
На фронт не рано ли собрался?»

На стол он кинул горсть конфет
И, пододвинув кружку с чаем,
Сказал, взяв парочку галет:
«Я вырос здесь и с малых лет
Другой тут жизни и не знаю.

И мне уже двадцатый год,
А то, что молод, так поверьте,
Что это с возрастом пройдёт,
Ну, если не произойдёт
Досрочно рандеву со смертью.

Мне больше некого терять
Давно, с четырнадцтого года.
Хотел бы дома побывать,
Чтоб у могилок постоять
На старом нашем огороде.

Кто выдумал нелепый вздор –
Жизнь отмеряется делами?
Чтоб избегать потерь и ссор,
Решенье принял с давних пор,
И близко не схожусь с друзьями,

Каким аршином, разбери,
Моим родным Он жизни мерил?
Жизнь брата, мамы и сестры?
Вот с самой той, как раз, поры,
Я ни в кого уже не верю.

Быть может иногда везло,
А может я был осторожным,
И хоть всю душу и сожгло,
Но до сих пор смертям назло
Живу, хоть мне и очень сложно».

Мы пили чай с ним дотемна,
Друг другу в кружки подливали,
Печь раскалилась докрасна,
Порозовела седина,
И каждый о своём молчали.

22.07.2026
Владимир Пушкарев (Якут Алданский)
 рисунок из интернета