Трели Дьявола Сц3 Ватикан Иннокентий Х111

СЦЕНА. Покои папы ИННОКЕНТИЯ ХIIl .

СЕКРЕТАРЬ.
      Донос священника…
ПАПА (с пером в руке, намереваясь поставить подпись).
                Костры должны пылать.
      Народы не должны о страхе забывать.
      Таятся чары ведьмы в томном взгляде,
      В заклятиях и в колдовском обряде.
      На страже веры орден твой и духовенство.
СЕКРЕТАРЬ.
      Лишь Дьявол мог достичь такого совершенства
      В подобье злом небесной чистоты.
      Нет для Креста опасней красоты.
      Глаза невинные, полны такого света!
ПАПА.
      Но кто она?
СЕКРЕТАРЬ.
                Дочь пекаря, Елизавета.
      Прям как с картины Рафаэля, - дьяволица.
      Пусть в Ад отправится проклятая блудница.

      Но – взгляд! –
      Оружия опасней не бывает.
      Палач умеет их обезобразить,
      И чтобы ведьму скосоглазить,
      Выкалывает глаз. Пытает по ночам.
      И будем знать ещё мы до рассвета…
ПАПА.
      Как имя ты сказал?
СЕКРЕТАРЬ.
                Елизавета.
   
    ПАПА встаёт из-за стола; задумавшись, стоит у окна.

ПАПА (в сторону).
      Летят года, но боль не утихает,
      И память в прошлое невольно возвращает.
      Как бездна одиночество глубоко.
      Уж сколько лет,  как сердце одиноко.
      Ключи Петра... Где ж дверь? – Стена глухая.
      Похоже, двери вовсе нет у Рая.
            (СЕКРЕТАРЮ.)
      Священники подчас нетерпеливы.
      Похвально рвение… но здесь… доносы лживы.
      Не всем, увы, доступна прозорливость.
      Всего превыше, сын мой, справедливость.
      Невинность точно маков цвет…
      Вины, однако, на ней нет.
      Освободить сегодня же вели,
      А за страдания вознагради.

    СЕКРЕТАРЬ уходит. Входит ДЬЯВОЛ в образе кардинала.
...............
...............

ПАПА .
      О, мне ль не знать, что в музыке таится!
      Приметы грозных тайн не очевидны:
      Но изумится тот, кто в них вглядится.
      Ведь и цветы, лаская взор, не безобидны, -         
      Что толку в глупых к красоте упрёках,      
      Коль смерть таится в ядовитых соках
      И в сладостных волшебных ароматах,
      Как в безобидных вроде бы сонатах –
      Мы, точно из аккордов и созвучий,               
      Пьём с наслаждением отравы яд певучий.

      А через месяц в Риме карнавал...
      Вивальди так же в Риме? --- Да, владыка.
      «Трактат о тайнах…» ? Вот поди-ка.

      Месть Дьявола, отец мой, многолика.



        Я памятью далёко уношусь.
        Уж тридцать лет, как я Вивальди знаю.
        И новой встречи с ним в душе страшусь,
        Когда ту ночь в капелле вспоминаю
        Змеиным языком во мне дрожало 
        Желание тиарой обладать,
        И жарко о предательстве шептало, -
        И я не смог с собой я совладать…
        Импровизация во мне одна звучала, -
        Все тридцать лет!.. Неужто всё сначала?..      
        О, как она меня ошеломила!         
        Как если б, перед Богом облечен,
        Я с Сатаной был ею обручён.
        Желание одно с тех пор меня томило, -
        Оно мелькнуло точно жало
        Змеи с раздвоенным концом!..
ДЬЯВОЛ.       
       Вивальди был совсем юнцом,
       Ходил угрюм и одинок, -
       Знакомства с ним никто не заводил, -
       Всех настораживало что-то в


       О, страшный яд в его смычке таился,
       И как никто, я в этом убедился.
 
       Ты помнишь, как он в Риме появился?


       Он рыжий был и дьявольски уродлив.
       Но, видно, Дьяволу был чем-то он угоден

       Но Дьяволу же как никто угодлив,


        Отдавшись Дьяволу, наполнил сердце ядом,
        Казалось мне, тиара близко, рядом,
        И чтобы взять ее, достаточно желанья.
        В душе взметнулось вдруг такое ликованье,
        Такой восторг и ощущенье власти,
        Какую я теперь имею лишь отчасти.
        Тиара!.. Блеск сошёл с неё.
        О, как я стал желать её!
 

        Смешон мне Страшный суд. Презренное прощенье!
        Я полон к жизни злобой отвращенья.
        Тиара и престол - вот мой кровавый путь.
        Измучен жизнью я. Ночами
        Мне - ни молиться, ни уснуть,
        Здесь, по собору я брожу с свечами. 
        Страшней, чем в будущее, в прошлое взглянуть:
        Убийства, яд… Стекала кровь ручьями... 
        Но время вспять не повернуть,
        И Дьяволу дары, увы, нельзя вернуть!
      


       Оплёван крест, и Ад ликует.
       Приметы явно знаменуют:
       ..........
       .......
       И стали дни, как ночи чёрны.
       Молитвы черни тошнотворны!