Наша лучшая дача пока

— Макарыч, а как ты смотришь на идею купить дачку?
— Издалека.
— Я серьёзно.
— Тогда из окна электрички.

Жена мне сказала: «Смотри, объявленье:
Копейки! И озеро, лес, тишина».
Но я уловил в этом слове «именье»
Подвох, у которого не было дна.
Мы люди без транспорта, надо поближе,
Чтоб станция рядом, в пределах версты.
И вот, перебрав все газеты, афиши,
Мы едем смотреть на «обитель мечты».

Суббота. Платформа. Чаёк. Бутерброды.
Час ехать туда, ну и столько ж — назад.
Встречают нас лужи, остатки природы
И солнце, палящее прямо в глаза.

— Смотри, как всё мило!
— Безусловно, отпад...
Но тропка в такие кусты уводила,
Где сгинул, наверное, целый отряд.

А домик стоял в нелепом наряде,
Надёжно прибитый к гнилому плетню.
Он тихо прощался с эпохой усадеб,
Рискуя сложиться раз десять на дню.
Крыльцо покосилось, просела опора,
Фундамент ушёл в лопухи на покой.
Размером он был с небольшую контору,
Но с важной верандой и ржавой трубой.

Хозяйка ждала нас со взглядом шамана,
Как будто ключи отдаёт от дворца:
— Дом крепкий! Не верьте изгибам изъяна,
В наклоне есть стиль и задумка творца!
— А где документы?
— Да это ж детали!
От них только сырость, возня и тоска.
— Вода?
— У соседа. Найдёте едва ли.
— А свет?
— Если молния бьёт свысока.

А домик стоял в нелепом наряде,
Надёжно прибитый к гнилому плетню.
Он тихо прощался с эпохой усадеб,
Рискуя сложиться раз десять на дню.
Крыльцо покосилось, просела опора,
Фундамент ушёл в лопухи на покой.
Размером он был с небольшую контору,
Но с важной верандой и ржавой трубой.

До озера было «буквально минуты»:
Три поля, болото, сломавшийся мост.
Мы лезли сквозь дебри, крапиву и путы,
Где куст ядовитый вставал в полный рост.
Зато у воды — камыши и лягушки,
И тина такая, что вязнет сапог.

Жена замерла на болотной опушке…
— Романтика…
— Ну а я весь продрог.

Мы молча и дружно пожали плечами,
Хозяйке сказали: «Мы вам позвоним».
— Смотрите же сами!
Уйдёт эксклюзив конкурентам моим!
И мы зашагали к платформе обратно,
Сквозь лужи и ветки, забыв про пейзаж.
Фасад нам кивал сквозь бурьян деликатно,
Скрываясь в траве, как нелепый мираж.

Остался тот домик, как фэйк на параде,
Прощаться с усадьбой в объятьях травы.
А мы электричке несказанно рады,
Сбежав от репьёв, и от мокрой листвы.
Жена на плече задремала устало,
А я на леса посмотрел свысока.
Мы дачу не взяли. И это, пожалуй,
Была наша лучшая дача пока.

— Ну что, Макарыч, будем ещё смотреть?
— Конечно.
— Когда?
— Зимой. Когда лужи замёрзнут и бурьян снегом засыплет.