Цифровой лабиринт

Когда гаснет экран и неоновый свет
Перестанет терзать воспалённые веки,
Я пытаюсь найти на вопросы ответ
В тишине, что пугает сильнее, чем вехи
Сорванных в спешке календарных страниц.
Мы бежим, оставляя простуженный город
Позади. И не видим распахнутых лиц,
На ходу примеряя то маску, то ворот.

Я хочу говорить. Но мешает в ушах
Гул базарной молвы, виртуальной тревоги.
Барабанит по крышам слепой второй шаг,
Разъезжаются смыслы, как в глине дороги.
Помнишь запах страниц?
Не потными пальцами по глянцу «планшета»,
А тяжёлый фолиант, где седой исполин
Оставлял след чернил, как завет для поэта.

Помнишь медленный снег за продрогшим окном?
Не стихию, размытую фильтром, —
Настоящий, колючий, идущий пешком,
Ставший тайным посланием, внутренним тильтом.
Мы тогда не сигналили эхом в «эфир»,
Не крошили сердца на цитаты.
Умещался в груди осязаемый мир,
А не ровные с виду квадраты.

Я скучаю по скрипу входных половин,
По гудению провода в трубке,
Где сбивается голос все в следующий карабин
И «люблю» — это ток по скорлупке.
Где ошибочный номер рождал диалог,
А не бан от безликого робота.
Где у слёз был солёный, взаправдашний слог,
А не смайлик — дешёвая проба.

Но куда нам вернуться? Шоссе развели,
Словно гибкие чёрные реки.
Мы давно уже тени из пыли. Вдали
;Мигают галактик уставшие веки.
Нас приучили жить в темпе чужих скоростей,
Потребляя эмоции в пасте.
И в погоне за призраком вечных гостей
Мы теряем себя в пестроте и пластмассе.

А ведь кто-то за шторой всё так же живёт
По заветам нетронутой сказки.
Он не смотрит на счётчик, не слушает йодль
Рекламы, сбивающей краски.
Он выходит во двор и ладони мочит
Под росой, а не под дезинфекцией.
Он не делит мечты на «твиты» и «ключи»,
И лечи? его небо инъекцией
Света звёзд, что еще пробивают смог,
Нагнетаемый нашим веком.
Там, где «долго» — не вечность, а просто вздох,
Где любить — означает быть человеком.

Пробираясь на ощупь в своем «вчера»,
Спотыкаюсь о рифмы, как о пороги.
Наша жизнь — это запертая гора,
Где у каждого собственные остроги.
Я цепляюсь за нить, что ведет меня вспять
Через цифровой лабиринт и пламя.
Чтобы просто иметь эту роскошь — обнять
Не прошедшее время, а то, что за нами
Наблюдает сквозь призму зеркальных витрин.
Мы непрошеным гостям не рады.
Я стираю ладонью с холодных льдин
Имена, пароли, чужие взгляды.

Остаётся одна тишина. Как струна,
Натянулась в преддверье рассвета.
Я сижу у окна. И отсвечивает седина —
Не моя, а земного скелета.
Но пока длится этот предутренний миг,
Пока пальцы гуляют по строчкам,
Я не пыльный экспонат из музейных витрин,
А живой, говорящий воочью
С теми душами, что не вместил Интернет,
С теми смыслами, что не истлели.
Длинный стих — это, в сущности, медленный свет,
Пробивающийся сквозь метели
Нашей странной, разорванной наживо судьбы,
Где так просто сорваться по зову трубы.
Но я медлю. Я слушаю сердце. Живи.
Не по средствам, а по любви.
Над строкою склоняясь, как над теплой золой,
Я шепчу: «Остановись, чудное мгновенье…»
И дома, и мосты встают предо мной,
И не страшно уже это дуновенье
Ветра, вечно несущего нас на восток,
Где восход обжигает вопросом.
Мир огромен. И мир, словно белый листок,
Прорастает багульником, вереском, плёсом.
Он еще не дописан. Он ждёт теплых рук,
Не механических, не равнодушных.
И пока длится пульс, этот мерный стук,
В океане миров, нам навеки послушных,
Будет длиться строка. Убегая в зенит,
Вопреки чертежам и прогнозам.
Этот стих, если он изнутри не сгниёт,
Станет воздухом, хлебом и… дозой
Невесомой свободы, что гонит нас вдаль
По осколкам разбитых иллюзий.
Мне себя не жалко. Ни капли не жаль.
Я воскресну в грядущем Союзе
Человека, строки и живой тишины.
Без чипов, без кавычек, без фальши.
Если нет нас на карте — мы просто видны
Всем, кто смотрит не в землю, а дальше.