***

Посмотри, как беззвучно крошится день
В жерновах бесконечной, слепой суеты.
Мы бросаем под ноги сплетения дел,
Наступая на хрупкие чьи-то мечты.
Мы бежим, огибая углы и скорбя,
Заполняя пустоты шуршаньем купюр.
Только время, презрительно нас теребя,
Превращает наш пыл в архитектуру скульптур.
Застываем столбами соляных изваяний
Из библейских легенд, оглянувшихся вспять.
И всё меньше для сердца желанных исканий,
И всё проще там что-то искать.

Но когда надоест этот гибельный бег
И усталость нальётся свинцом в позвонки,
Я уйду туда, где кончается век,
Где ложатся на плечи легки васильки.
Там, где поле седое колосьями шепчет
О великой любви, не просящей наград,
Там, где ветер-бродяга мне спину излечит,
Распрямляя сутулость – мой вечный снаряд.
Я сниму сапоги. Я пройду босиком
По росе, что чиста, как младенческий вздох.
И покажется сложный маршрут пустяком,
И сбежит с побледневшего лба жгучий пот.
Бесконечных забот. О, развейся, туман,
Что клубится в зрачках, застилая черты
Тех, кто дорог, но стал лишь причиною ран,
Тех, кто выпил меня, не оставив воды.

Я раскину ладони навстречу лучу,
Что пробил вековую броню облаков.
Я сегодня ничья и ничем не плачу
За глоток кислорода – основы основ.
Здесь, в беззвучье лугов, где цикада поёт
Только сердцу земли, а не уху людей,
Совершается медленный, тайный полёт
От корней бытия до верхушек идей.
Я пойму наконец, для чего цвёл кипрей,
Для чего отгорала закатом листва.
Я пойму, что в системе вселенских камней
Моя роль не мала и душа не мертва.
Просто мы заигрались в «царей» и «рабов»,
Позабыв, что мы — дети единой звезды,
Что летим сквозь миры, не срывая оков,
И не видим божественной, чистой среды.

Нас запутали в узел тугие шнурки
На ботинках прогресса, что жмут и скрипят.
Мы меняли свободу на четыре стены,
Променяли полёт на ползучий парад.
А всего-то и нужно — уйти в тишину,
Раздобыть в закромах своей памяти нить
И, заштопав прорехи, вернуть тишину,
И себя, наконец, за былое простить.
Я смотрю в эти ели непроглядных лесов,
Где смола, словно слёзы, стекает с ветвей,
Здесь молитва без слов, здесь основа основ,
Здесь я, кажется, стала хоть немного целей.
И вдохнув аромат прошлогодней листвы,
Что под прессом зимы превратилась в настой.
Я увидела, как слепы бываем, увы,
В суете, что зовём мы «святой» и «простой».

Одиночество лечит? Пожалуй, не так.
Одиночество — это вернуться к себе.
Это ветер в ушах, это выцветший флаг
На заброшенной мачте в печальной судьбе.
Но когда ты стоишь посреди тишины,
Не пытаясь сбежать в разговоры и быт,
Вдруг приходят из той, из другой стороны
То виденье, что разум в себе таит.
И рождается стих. Не для славы, не для
Этих блёклых страниц и хвалебных речей.0
Он рождается просто — как всходит земля
Из-под снега на свет, чтоб согреться скорей.
И рождается звук — не для пафосного зала,
А для той тишины, что звенит между нот.
Я себя по кусочкам опять собирала,
Словно чашу, куда не налит ещё мёд.

Но предвижу: опять засосёт круговерть,
Заскрежещет по швам мегаполисный ад.
Мы бессмертны лишь в детстве, а после — лишь смерть
Нас увозит туда, где не ждут и не льстят.
Но пока я жива, я запомню тот свет,
Что струился с небес на покатый курган.
Этот день — как торжественный, тихий обет
Сам себе: «Не ходи, где туман и обман».
Я вернусь в городской сумасшедший вокзал,
Окунусь в лихорадку чугунных колёс,
Но уже не предам тот зелёный причал,
Где по жилам моим бродит ветреный плёс.
Я вплету эту память в гудение трасс,
В перестуки колёс, в офисный перезвон.
Я увижу: горит тот божественный час
В каждом встречном лице, словно искренний стон
О пощаде и чуде. Замедлю шаги.
Улыбнусь. Отступлю. Пропущу вперёд всех,
Кто спешит, словно зайцы, в тиски и долги.
Я оставлю себе только поле и смех.
Только шёпот травы, только отблеск в зрачке,
Только право побыть на земле пешеходом,
Без погони за златом в пустом кошельке,
С бесконечным, как небо, свободным восходом.

И когда моя бренная лодка устанет
Рассекать океан равнодушных страстей,
Пусть последней мелодией в сердце воспрянет
Не раскат канонады, не лязг новостей,
А простое, как воздух, и вечное: «Было.
Было поле, и небо, и луч, и роса.
И любило. И пело. И помнило. Плыло.
И глядело Вселенной в святые глаза».
Вот и всё. Догорает за шторой свеча.
Мы проходим, как тени, по грани кольца.
Но на самом изломе, у края плеча,
Вырастают для взлёта два белых крыльца.
Не забудь. Не предай. Не спугни. Сохрани
Эту хрупкую нить между «здесь» и «везде».
Мы ведь больше, чем плоть в эти трудные дни,
хМы ведь искры в божественной, звёздной воде